Орел-завоеватель: читать начало книги онлайн

— Так точно, командир.

— Ну да ладно, парень, со временем это придет само собой. — Макрон похлопал молодого человека по плечу. — Давай первым делом посмотрим, не продает ли тут кто вино поприличней. Промочим глотки и за работу — дел у нас выше крыши.

Стоя под сенью дубовых ветвей и глядя на расходившихся с поляны легионеров, командир Второго легиона Веспасиан мысленно клял меченосца. Легат затеял эти бои, чтобы подбодрить своих парней перед нелегкой кампанией, и схватки пленных бриттов между собой вроде бы подходили для этого как нельзя лучше. Так оно и оказалось, и все шло гладко, во всяком случае до конца последнего поединка. Настроение у людей было приподнятое, но проклятый бритт своим бессмысленным, вызывающим самоубийством все испортил. «Или, — хмуро подумал легат, — действительно вызывающим, но не таким уж бессмысленным?» Может быть, плененный, но не сломленный враг пожертвовал собой именно для того, чтобы задуманное римским военачальником мероприятие для поднятия боевого духа легионеров не достигло своей цели? Сцепив руки за спиной, Веспасиан вышел из тени на солнечный свет. Конечно, в чем, в чем, а в наличии мужества и боевого рвения этим бриттам нельзя отказать. Как и большинство воинственных варваров, они строго блюли кодекс чести, предписывавший им биться с предельной свирепостью и высокомерным презрением к смерти. Впрочем, сейчас его больше беспокоило даже не мужество дикарей, а тот факт, что непрочную коалицию их разрозненных племен возглавил столь способный и дальновидный человек, как Каратак, вождь катувеллаунов. Не приходилось сомневаться в том, что этот дикарь припас для римской армии и ее командующего Авла Плавта немало сюрпризов, а из сегодняшнего происшествия стоило извлечь урок — противник заслуживает большего уважения, чем то, с каким к нему отнеслись поначалу. Смерть меченосца наглядно продемонстрировала, сколь безжалостной и суровой будет эта война.

Впрочем, сейчас Веспасиану следовало отложить раздумья о будущем на потом, ибо он направлялся в лазаретную палатку по делу, уже не терпевшему отлагательства. Главный центурион Второго легиона, получивший тяжкую рану от дикарей, напавших на римскую колонну на марше, умирал и хотел перед смертью поговорить со своим легатом. Бестия являлся образцовым солдатом, безупречным служакой, все долгие годы своей службы неизменно пользовавшимся благосклонностью начальства и уважением подчиненных. Он участвовал во множестве войн на всех окраинах великой империи, носил на теле бесчисленное количество шрамов, был удостоен целой прорвы наград — и вот, поди ж ты, пал от меча бритта не в великом, судьбоносном сражении, а в незначительной стычке, которая уж точно не будет упомянута ни в каких исторических книгах. «Ну что ж, — с горечью подумал Веспасиан, — такова армейская жизнь. Сколько доблестных героев остается в тени, в то время как их деяния приписывают себе честолюбивые политиканы и придворные прихлебатели!»

Тут он вспомнил о своем брате Сабине, резво примчавшемся сюда из Рима, чтобы занять теплое местечко при штабе Плавта, поскольку не без оснований надеялся стяжать в этом захватническом походе славу и сделать себе имя. Как и большинство его сотоварищей, подвизающихся на политическом поприще, Сабин видел в армейской службе лишь ступень для дальнейшей карьеры. Цинизм высокой политики наполнял Веспасиана холодной яростью и гневом. Скорее всего, и само это вторжение было затеяно императором Клавдием лишь ради укрепления своего шаткого положения на римском троне. Если посланные им легионы сумеют покорить бриттов, он получит добычу и новые владения, а стало быть, и возможность увеличить число распределяемых им синекур. Что позволит ему дополнительно смазать скрипучие оси и вихляющие колеса государственной колесницы. Некоторые его прихвостни сделают состояния, другие получат высокие посты, а в ненасытную утробу имперской казны потекут деньги. Новое торжество непобедимого Рима станет для его граждан еще одним доказательством благоволения богов к Римской империи и ее венценосцу. Правда, многие склонны видеть великое только в том, что обеспечивает их личный успех.

Но, с другой стороны, приход легионов открывал перед этим диким, населенным воинственными варварскими племенами островом возможность рано или поздно обрести истинный порядок и процветание, даруемые всем народам благодетельным правлением Рима. Расширение пределов цивилизованного мира стоило того, чтобы за него сражаться, и именно такое понимание своего назначения оправдывало в глазах Веспасиана необходимость (до поры до времени, разумеется) терпеть над собой тех, кто имел больше власти, чем он, не будучи ее достойными. Так или иначе, сейчас первоочередной задачей являлось победоносное завершение начатой кампании, а чтобы завершить ее, надлежало, преодолевая яростное сопротивление туземцев, форсировать две полноводные реки. Там, за ними, находилась столица катувеллаунов, самого большого и сильного из племен, противостоящих здесь Риму.

Этот воинственный народ, проводя безжалостную экспансию, поглотил племя триноватов и включил в свои владения их главный город Камулодунум, весьма зажиточный и торговый. С одной стороны, то был крупный успех, но с другой — многие племена теперь взирали на катувеллаунов почти с тем же ужасом, что и на римлян. Чтобы показать колеблющимся, что легионы сильней, и склонить их к признанию власти Рима, желательно захватить Камулодунум еще до осени. Это упрочит положение завоевателей, хотя, разумеется, еще не обеспечит окончательной победы. На то, чтобы весь этот огромный остров стал подлинной провинцией великой империи, потребуются годы походов и битв. Но если римлянам не удастся взять Камулодунум, все может обернуться похуже. Не исключено, что Каратак сумеет склонить колеблющихся на свою сторону и собрать войско столь многочисленное, что оно сможет взять верх над армией Рима. С усталым вздохом Веспасиан поднырнул под клапан палатки и в знак приветствия кивнул главному лекарю легиона.

ГЛАВА 2

— Бестия умер, — объявил Макрон, войдя в палатку.

Ливень, глухо барабанивший по козлиной шкуре, заглушил слова центуриона, и Катон, оторвав глаза от своей писанины, переспросил:

— Командир?

— Я сказал, что Бестия умер, — крикнул Макрон. — Умер сегодня после полудня.

Катон кивнул. Новость была печальной, но вполне ожидаемой. Лицо главного центуриона было буквально рассечено пополам. Лекари сделали все возможное, чтобы облегчить его страдания, но спасти заслуженного воина не смогли. Потеря крови, раздробленные кости и занесенная инфекция сделали его смерть неизбежной. Надо сказать, что в первое мгновение Катон ощутил едва ли не радость, ведь именно Бестия превратил первые месяцы его службы в сущий кошмар. Создавалось впечатление, что, муштруя прибывших в легион новобранцев, центурион получал особое наслаждение, издеваясь над «столичным хлюпиком» и созерцая его бессильную ярость.

Макрон отстегнул застежку своего чуть ли не насквозь промокшего плаща и кинул его на спинку походного складного стула, который придвинул к жаровне. Пар, исходивший от одеяний, сушившихся на других стульях, поднимался оранжевыми струйками вверх и наполнял палатку туманом, которого тут и так было более чем достаточно. «Если нескончаемый дождь — это лучшее, что может предложить британское лето, — тоскливо подумал Макрон, — стоит ли вообще драться за этот остров?» Бритты-изгнанники, сопровождавшие легионы, утверждали, будто их сырая страна чуть ли не прогибается от богатейших залежей драгоценных металлов, прекрасных пахотных земель и сочных пастбищ, но, вспомнив об этом, Макрон лишь пожал плечами. Кто их знает, может, они и не врут, но у них имеются свои причины желать, чтобы Рим восторжествовал над их соплеменниками. Ибо по большей части к римлянам прибивались вожди, которых катувеллауны лишили владений и власти и которые надеялись, что в награду за помощь завоеватели вернут им и то и другое.

— Интересно, — промолвил Макрон, уже вслух размышляя, — кто теперь займет место Бестии? Хотелось бы знать, кого Веспасиан прочит в главные центурионы.

— А может, тебя, командир?

— Это вряд ли, парень! — фыркнул Макрон.

Его совсем еще зеленый юнец-оптион прослужил во Втором легионе слишком мало, чтобы представлять себе порядок продвижения по службе.

— Я вообще не участвую в этом забеге. Легат будет выбирать из центурионов первой когорты — самых лучших и самых заслуженных командиров нашего легиона. Необходимо иметь за плечами немало лет безупречной службы на командной должности, чтобы твою кандидатуру хотя бы представили к рассмотрению для перевода в первую когорту. Мне, по моему разумению, еще долго оставаться на своем месте — во главе шестой центурии четвертой когорты. А вот центурионам первой, бьюсь об заклад, сегодня придется поволноваться. Не каждый день выпадает шанс сделаться главным центурионом.

— А разве они не будут печалиться о Бестии? Ведь он был одним из них.

— Наверное, будут, но одно другому не мешает, — пожал плечами Макрон. — Такова война: любой из нас может оказаться на переправе через Стикс. Просто на сей раз выпал черед Бестии. А в общем-то, он немало успел взять от жизни. Еще пара лет, и ему все равно пришлось бы потихоньку сходить с ума от тоски в какой-нибудь ветеранской колонии. Так что если уж кому-то так и так следовало погибнуть, так лучше ему, чем молодому воину с далеко идущими планами, надеждами и амбициями, у которых есть шансы осуществиться. А так появляются вакантные центурионские должности и открываются возможности для продвижения.

При этой мысли Макрон улыбнулся. Сам он пребывал в должности центуриона всего-то на несколько недель дольше, чем Катон на военной службе, и до недавнего времени по старшинству производства являлся младшим центурионом Второго. Однако в последних стычках с бриттами двое центурионов четвертой когорты сложили головы, что сразу подняло его на две ступени, сделав четвертым по старшинству. Кого бы ни назначили на освободившиеся командные должности, Макрон автоматически имел перед новоиспеченными центурионами неоспоримое преимущество.

Он поднял голову и ухмыльнулся Катону.

— Если эта кампания затянется на несколько лет, глядишь, даже ты сможешь выбиться в центурионы.

Катон улыбнулся, сочтя это не более чем шуткой. Все шансы были за то, что остров покорят куда раньше, чем высшее командование сочтет его достаточно зрелым и опытным воином для назначения командиром центурии. В конце концов, ему было всего лишь семнадцать лет, а должность центуриона не для зеленых юнцов. Если когда-то он и получит ее, то этого придется ждать годы.

Юноша вздохнул и протянул восковую табличку, с которой работал.

— Отчет о численности боеспособного личного состава, командир.

Макрон отмахнулся от таблички. Сам он и читал, и писал с трудом, а потому предпочитал не делать ни того ни другого, всецело переложив письменную работу на плечи своего оптиона, благо тот получил прекрасное столичное образование, и командир твердо верил, что со всяческой писаниной в шестой центурии теперь полный порядок.

— Ну, что там?

— Шестеро наших легионеров в полевом лазарете, и двое из них вряд ли выживут. А еще троих, хотя жизни их и вне опасности, по словам главного хирурга, придется уволить со службы. Сегодня пополудни их необходимо доставить к побережью. К концу текущего года они должны вернуться в Рим.