– У старика всегда была припасена козырная карта в его игре с жизнью. Он надеялся на высадку американцев, но после провала операции в заливе Кочинос все его надежды на свержение здешнего режима рухнули. Однако в августе шестьдесят первого, когда начался обмен денег, он выбросил свою карту, которую так гениально приберег.
– Эти коммунисты перешли все границы.
– Ну и что? Мы ведь тоже собираемся это сделать, не так ли?
– Конечно, заберем деньги у них из-под носа и подадимся в Штаты. Когда, ты говорил, мы уедем?
– Я ничего не говорил.
– А мне казалось, ты называл число.
Уловки Хулии вызвали у Фрэнка усмешку.
– Мы уедем в воскресенье рано утром.
– Тогда надо поторопиться.
– Согласен, но сначала мне нужно найти место, где покоятся останки моего папочки.
– Это так важно?
– Конечно, не притворяйся дурочкой. Из-за этих гномов денежки чуть не ушли у нас из рук.
– Я не знала, что они представляют такую ценность для…
– Ба! – Фрэнк поднялся с недовольной гримасой и сделал несколько шагов к консоли. Хулия до пояса отражалась в зеркале. – Если б я немного задержался, ты, наверное, продала бы кровать, на. которой спишь.
– Должна же я на что-то жить! А на коммунистов я работать не стану.
– Ладно! Где старик?
Хулия носком туфли раздавила на полу сигарету. И в зеркале нашла взглядом глаза Фрэнка.
– На кладбище Ла-Сокапа.
– В бухте, напротив Сьюдамара?
– Я вижу, ты не забыл…
– Мы жили там какое-то время, но местность я плохо помню.
– Еще бы, ты уехал в Штаты ребенком. Жаль только…
– Короче. Там много народу?
– Всего несколько семей, ты же знаешь, как здесь обстоят дела. Морской клуб теперь перестраивают для черни, и мы сейчас не ездим на пляж. Кроме того, кладбище расположено в глубине бухты, напротив Кайо-Смит, теперь переименованного в Кайо-Гранма.
– Отлично, сегодня же ночью отправляюсь туда.
– С ним вместе?
Фрэнк повернулся спиной к зеркалу и оперся о спинку кресла.
– Он еще не пришел?
– Нет.
– Придется вместе, другого выхода нет. Без него не обойтись, по крайней мере пока. Но уж очень он жесток…