Тюлень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Два старика, случайно встретившиеся в тот раз, вспоминали Германию, своих любимых, просидев всю ночь, они вдоволь наговорились, отвели души.

Смуглый полноватый старик из Теджена рассказал, что во время войны он женился на немецкой девушке, что у них родилось трое детей, они назвали их туркменскими именами Арслан, Абадан, Гурт, они любили и гордились своими детьми, что жена его была великой труженицей и очень хорошо за ним ухаживала. Но через шесть лет, когда ему пришла пора возвращаться на Родину, жена умоляла его остаться, но он очень тосковал по родным местам, поэтому уехал. Когда они прощались, жена положила ему в вещмешок все необходимое, начиная от нижнего белья и кончая штанами, рубахами, носками, причем, по нескольку пар, чтобы не на один год хватило. И вот теперь он очень скучает по жене и детям.

В те дни, когда он так нелепо потерял Берту, слушая рассказы о случившемся, Балкан никак не хотел в это верить. Что-то в его душе вызывало сомнения, и все же у него не было никаких оснований винить в происшедшем кого бы то ни было. Поэтому каждый раз, в мыслях своих встречаясь с Бертой, он задавал ей все те же оставшиеся безответными вопросы. Вот и сейчас Берта была рядом с ним:

— Берта, родная моя! Скажи мне, что все это значит?

— Что же делать, если так случилось? — Когда Берта начинала говорить, он всякий раз слышал звук ее такого родного для него голоса.

— Не-ет… но что-то же все-таки случилось? Или я тебя чем-то обидел? Может, мама или гелнедже что-то не то тебе сказали?.. Ну скажи же мне, что произошло?

— Наверно, Балкан, это судьба, видать, она давно задумала разлучить нас с тобой…

— Все равно, ты не должна была так поступать, Берта моя родная… Наш сын Эльман джан вон в какого уважаемого человека вырос… А-а, я ведь и раньше не раз говорил тебе об этом… Есть у тебя внуки, а внучка и вовсе на тебя похожа… Теперь у нас с тобой есть и четверо правнуков, ласковых и нежных, таких сладких… Я-то радуюсь им, стал счастливым дедом, а вот ты, ты…

Всякий раз, прежде чем их беседа заканчивалась, к горлу старика подступал ком, а глаза застилала тонкая пелена слез. В такие мину ты, не желая видеть своего любимого слабым, Берта исчезала так же неожиданно, как и появлялась. Старик еще некоторое время ждал, ему казалось, что Берта, с которой он только что беседовал по душам, появится вновь.

Старые кости деда давно уже устали, и потом, вот уже много времени он не у ходил так далеко от дома, не было случая, чтобы он отсутствовал целый день. Помимо усталости, лицо его отражало какую-то озабоченность, он был похож на коня, в мучительных раздумьях перебирающего ногами возле неприступной крепости, в поисках удобного места, чтобы войти в нее.

Сейчас старику казалось, что тюлени, за которыми он охотится, с присущим им тонким звериным чутьем почувствовали угрожающую им опасность, один за другим с места нырнули в воду и теперь, покинув туркменские берега, целыми стадами плывут в сторону Баку.

Он и сам не заметил, как еще некоторое время предавался мыслям о преследуемых им тюленях: “В окрестностях Баку море самое грязное, вода сплошь покрыта нефтяными пленками”. Старику было жаль тюленей, которые поплывут туда за лучшей долей, а им там вовсе не будет удобно и хорошо.

— В прежние времена рыбы, тюлени, водяные птицы от других берегов плыли к нашим, богатым солнечным светом берегам, — мысленно произнес он.

Кружась вокруг острова в поисках тюленя, старик вновь вспомнил свою больную жену. Ее болезнь, словно мстя ей за что-то, не обращая на нее никакого внимания, изо всех сил тащила ее в могилу. Он представил, как Умман жалобно смотрит по сторонам в надежде на чью-то помощь и со страхом подумал: “Как бы я на старости лет не остался один, как перст”.

Конечно, старику жаль свою жену, ему так хочется поскорее найти лекарство от ее болезни и увидеть, как снова заблестят ее глаза, как она станет прежней и будет смотреть на него с любовью, ему хотелось видеть ее в окружении внуков, воркующей с ними как клушка со своими цыплятами.

Когда старик достал свою поклажу, чтобы выпить чаю и перекусить, отдохнуть и набраться сил, обеденное время уж давно прошло, но у него не было аппетита, ему ничего не хотелось есть, зато очень хотелось чаю, он подумал, как бы сейчас хорошо было оказаться возле костра, на котором в тунче кипит вода. Придя к тому месту, где он оставил лодку, старик снял с себя верхний слой одежды, ему стало немного легче. Помня о том, что идет в море, перед самым выходом из дома он надел на себя одежду, не пропускающую воду и сырость, на нем были желто-коричневые китель и брюки военного покроя из прорезиненной ткани, на ногах смазанные жиром блестящие черные сапоги, в которых он всегда выходил в море, и если бы не соломенная шляпа на голове, он был бы сильно похож на военного.

Ослабив ремень, старик расстегнул пуговицы на вороте, ему стало еще легче, потом он один за другим завернул рукава рубахи, присел на корточки и спокойно, не спеша, умылся водой из пластиковой бутылки. Каждый раз, когда он гладил мокрыми руками лицо, с него будто сходил один пласт усталости. Потом он некоторое время смотрел куда-то поверх причаленной внизу лодки, как будто ждал, что вот сейчас, как обычно, сзади до него донесется голос жены: “А-ю, отец, теперь так и будешь стоять, как столб, забыв о еде!”

После обеда на старика накатил сон, глаза его стали слипаться. Дома он каждый день после обеда растягивался на своем любимом диване, дремал, чтобы дать немного отдохнуть своим уставшим старым костям.

Но чаще всего ему бывало лень встать и пройти на свое место, поэтому он засыпал в обнимку с подушкой прямо на том же месте, где пил чай. Начав зевать, старик понял, что ему не справиться со сном, надо немного подремать. Он пододвинул к себе вещмешок, валявшийся рядом и ставший похожим на снятые и брошенные штаны, подсунул его под голову, голову обмотал полотенцем, одним концом которого укрыл глаза и нос от солнца.

Поспав немного, старик увидел сон, его многодневные мысли о тюленях стали обретать черты реальности. Море плескалось, шумело, вдруг одна из волн вздулась и поднялась гораздо выше остальных, а потом прямо на его глазах превратилась в огромного тюленя. Он был похож на гигантский черный самолет, набравший на земле скорость и готовый вот-вот взлететь, раскинув на обе стороны крылья-волны, взрывая землю, дрожа, он был готов все на своем пути растоптать. Вдруг это чудовище пошло на старика…

Старик не только никогда в жизни не встречал такого исполинского тюленя, но даже не слышал о том, что такие вообще существуют и кто-то видел их. Тогда откуда же взялось это чудище? А может, этот тюлень — потомок древних динозавров, экземпляр, случайно сохранившийся со времени их исчезновения?.. Перепуганный до смерти старик решил бежать, чтобы спастись, но никак у него это не получалось, ноги скользили, и он не мог сдвинуться с места, а тюлень, всей своей массой издавая жуткий рев, набросился на него. Ужасно испугавшись, старик дико закричал, стал звать на помощь…

Старик проснулся в холодном поту, он был испуган, ведь не проснись он еще мину ту, и это огромное чудовище растерзало бы его на клочки в считанные секунды… Его спас собственный голос, призывавший на помощь. Старик почувствовал облегчение, будто ему и в самом деле удалось избежать надвигающейся опасности, успеть уйти от нее в сторону. Выцедив из тунчи в пиалу остатки чая, он залпом выпил его и немного пришел в себя.

Когда он вновь сел в лодку и тронулся в пу ть, солнце уже вышло из зенита и пошло на закат. Лодка терлась о небольшие волны, желая передать им зеленый цвет, в который сама не так давно была перекрашена. Чувствовалось приближение вечера. Обернувшись и посмотрев туда, откуда он плыл, старик увидел, как низко опустилось солнце, за спиной его стало темнеть, как будто там опускался густой туман.

Старик вышел в море с намерением добыть тюленя, но вместе с тем он предусмотрительно задумал, если самому не удастся это сделать, заехать в родной аул, передать родственникам свою просьбу о тюлене и погостить у них пару дней, пока они не достанут тюленя.

После смерти матери он резко сократил свои поездки в родное село, семью старшего брата он перевез в Красноводск после того, как сам устроился там и приступил к работе, всячески помогал им, но с тех пор много воды у текло. Близких родственников в ауле не осталось, разве что дальние да односельчане. Сейчас в его отчем доме жил один из зятей дочери старшего брата.

Да, всему свое время. Старый Балкан и его жена теперь практически не выходили из дома, если только не было необходимости самим присутствовать где-то. Как оказалось, все эти заботы со временем переходили от родителей к детям, как все в этом мире переходит от одних к другим, от предков к потомкам. По правде говоря, для стариков это не так и плохо, а больше всего им приятно видеть, как дети, один за другим становясь родителями, честно исполняют свой долг, прекрасно зная свои обязанности, превращаются в хороших, добропорядочных людей.

Начав думать о родном селе, старик вновь вспомнил, как он после войны вернулся домой вместе с Бертой, с которой они были похожи на пару влюбленных голубков. А на руках у них прыгал маленький Эльман…

Старик и раньше не раз вспоминал этот момент. Это был очень волнующий момент. Вернуться домой спустя пять-шесть лет, причем пройти целым и невредимым сквозь ад войны, да еще не одному вернуться, а с любимой женой и ребенком на руках, разве это не счастье? В те годы мало кому из матерей удавалось дождаться с войны сына, прижать его к сердцу и со слезами на глазах спросить: “Ты вернулся, сынок?” Счастье улыбалось разве что очень удачливым женщинам, таким, как Отага.

… Возвращаясь с войны, Балкан с семьей сошел с парома в Красноводском морском порту и тотчас же подумал о живущем здесь старшем брате с семьей. Решив вначале порадовать своим возвращением брата, а уж потом всем вместе отправиться в село к матери, он поспешил к тому домой. До войны его брат жил в одном из домов, построенных рядом с рыбозаводом для его работников. Здесь, в семье брата, жил и Балкан, пока учился и работал в городе. Этот дом для рабочих рыбокомбината стоял на одном из холмов лицом к морю, отсюда хорошо было видно, как шумит и волнуется море, как носятся над ним крикливые чайки, были видны тяжело груженные рыбой баржи, шумно подходящие к рыбокомбинату, как они, придя в порт, разгружаются, а потом облегченные сейнеры вновь выходят в море, один за другим отделяясь от берега и отплывая от него.

Балкан, идя к дому брата, волновался, представляя, как они обрадуются его возвращению.