Капкан любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Договорились. Твое. За триста семьдесят четыре с половиной я продам тебе четыре ярда стокгольмской кроны против марки.

Майк записал сделку, поставил штамп времени сделки в документ и отметил противоположную сторону как «Морган Гаранти». Он всегда чувствовал себя лучше, приняв торговое решение — особенно, если оно приносило деньги. Он глубоко вздохнул, наполнив легкие спертым воздухом комнаты сделок. Воздух пах приятно. Тем не менее, где-то вокруг витал отчетливый запах тревоги.

Кандида порылась в сейфе в углу кабинета, где хранились распечатки записей всех кандидатов и возможных кандидатов. Она вынула анкеты четверых людей — Джека Делавиня, Малькольма Фиачайлда, Глории Мак-Райтер и Майка Мичинелли. Она тщательно перелистала их, забавляясь тем, как много в них общего. Для начала, все они жили одиноко, сосредоточив усилия на карьере. Когда Кандида начинала свой бизнес, она считала, что фраза «Семейное положение — не женат» благоприятна в итоговом описании. Эта фраза означала не только, что человек одинок, но и то, что он однонаправлен, что он не связан требованиями сопливых детишек, или супруга, или другими обстоятельствами семейной жизни.

Алекс Фицджеральд научил Кандиду другому. Любимой фразой Фица в анкете сотрудника были золотые слова «Семейное положение — женат, четверо детей». Нанимая таких сотрудников, вы знаете, что берете людей, зажатых жизнью в угол. Вы можете заставлять их работать до смерти, плохо платить им, плохо обращаться с ними — и все равно они никогда не распустят рук и не назовут вас дрянью. Вы можете допоздна задерживать их в офисе, можете заставлять работать по три выходных из четырех — и все будет о'кей, они не подкараулят вас в темноте, чтобы свести свои мелкие счеты. Ну нет, они будут приползать домой в два часа ночи, чтобы найти в духовке немного недоваренной каши и кусок подгоревшего цыпленка, который им оставила исполнительная жена, а затем улечься спать в одну кровать с младенцем. Они давно послали прощальный поцелуй свободе и независимости и были в рабстве так долго, что забыли, что все это было их собственным выбором. Женатый человек — хорошее вложение капитала. Если был выбор между двумя мужчинами, Фиц всегда, просто всегда, нанимал женатого. Определенно, не потому, что поддерживал семейные ценности. Замужняя или пригодная к замужеству женщина сталкивалась при поступлении в «Стейнберг Рот» с трудностями гораздо большими, чем ее соперники-мужчины — сценарий превращался в противоположный.

Кандида думала об этом принципе, просматривая лежащие перед ней анкеты. Легко ли эти четверо найдут новую работу? Многое зависело от того, как пойдут дела у Алекса. Майк и Глория, скорее всего, не появятся на торговом рынке в ближайшие два года. Они оба будут проводить время либо на солнечном берегу Акапулько, либо в удобной краткосрочной тюрьме. Это ее не заботило — они ничего не значили в ее дальнейших планах после того, как сделают то, что нужно. Что же касается Малькольма… ну, будущее Малькольма, кажется, в ее руках. Если она проявит снисходительность, то найдет ему какую-нибудь другую работу. Кандида склонялась к снисходительности. Малькольм оказался даже более полезным, чем она рассчитывала.

Одну анкету она изучила с особой тщательностью. Человеком, действительно беспокоившим ее, был Джек. Если все пойдет по плану, он вылетит из «Хэйз Голдсмит» в ближайшие шесть месяцев, если не раньше. Вопрос был в том, что он будет делать дальше? Его послужной список был так дьявольски хорош, что мог предоставить ему возможность получить другие предложения, но Кандида знала, что ее бывший муж будет слишком сомневаться в себе, чтобы принять их. Нет, если Джек все провалит в «Голдсмите», если он подведет всех — свою команду, вкладчиков и самого себя, — она уверена, что настанет день, когда он откланяется и уйдет от дел. И это будет ее день… день, которого она так ждала. Наконец она будет владеть собой, принимая решения.

Это не значило, что Кандида стала агентом по трудоустройству для того, чтобы уничтожить своего мужа. Она давно обещала себе, что Джек пострадает, что он понесет действительно важную для себя потерю, такую же, какой для нее был Томми. Кандида не предвидела, что карьера вербовщика поможет ей сдержать обещание, но если та давала ей такое преимущество, значит, так тому и быть. Кандида гордилась тем, что всегда сдерживала свои обещания, кроме единственного — маленького глупого обещания прийти на итоговую беседу, данного Роберту Балантайну. Это нарушение, безусловно, не причиняло ей никакого беспокойства.

25 февраля, 1984

Едва усевшись на своем обычном кресле, Кандида взглянула на часы и сказала Балантайну, что у нее мало времени. У нее была назначена встреча с юристом через сорок пять минут.

— Вы просто не представляете, сколько бумажной работы нужно проделать перед началом серьезного дела! — сказала она извиняющимся тоном.

— Как у вас дела?

— Ну, я получила поддержку своего бизнеса. В основном я вложила собственный капитал, доставшийся мне по условиям развода, но семья чудесно помогла мне. Мать сказала, что всегда хотела вложить капитал в одного из своих детей, а Филип, мой брат, который живет в Париже, не только обеспечил капитал, но и согласился стать моей первой головой — я имею в виду, что он будет первым кандидатом, которому я попытаюсь найти место! Он шесть лет работает на французского брокера, Тюфье, который платит мало и которому ничего не докажешь. Я уже планирую, кому его предложить, когда фирма будет узаконена.

— Вы, определенно, не теряли времени даром.

— У меня нет времени, чтобы терять его. Хотела бы я начать это еще годы назад. Я проделала массу предварительной работы — в Сити множество охотников за головами, охватывающих и финансовый, и корпоративный сектор, но среди них очень мало специалистов. Я собираюсь построить действительно серьезную, профессиональную фирму. Буду нанимать только людей, которые сами работали в Сити, и даже среди них — только тех, кто преуспевал в работе. Так много вербовщиков просто безнадежны. С тех пор, как мы с вами виделись, я встречалась с дюжиной из них, под предлогом, что собираюсь вернуться в Сити и подыскиваю работу — и все они богопротивны. Рынок широко открыт, представляете? Они — не конкуренты, пока я веду дело энергично и тщательно.

Ее энтузиазм был заразителен, и Роберт Балантайн поймал себя на этом.

— Это выглядит весьма впечатляюще, Кандида. Я одобряю ваш труд. Вы будете работать одна?

— О, нет. Я уговорила своего старого знакомого, Дэвида Эштон-Стюарта, стать моим партнером. У него большой опыт работы в финансовых корпорациях, которого не хватает мне, и блестящая репутация. Думаю, что мне нужен человек со старыми школьными связями — в Сити множество типов, которые косо посмотрят на деловую беседу с двадцативосьмилетней женщиной. В конце концов они все придут ко мне, но компании будет легче начать работать с Дэвидом. Кроме того, в ближайшее время мы наймем одного-двух консультантов. Нам нужно строить критическую массу.

— Да, вы проделали много предварительной работы, — с неподдельным одобрением заметил терапевт. — Но я и ожидал этого от вас — вы из предусмотрительных людей. Почему вы считаете, что этот бизнес так важен для вас?

— Есть три причины. Во-первых, я должна зарабатывать на жизнь. Во-вторых, я хочу, чтобы у меня было что-то свое — чего у меня никто не отнимет и за что отвечаю только я. В-третьих — ну, третья причина не имеет значения.

— Что это такое?

— Ничего. Нет третьей причины. Видите ли, Роберт, мне уже пора уходить. Извините, что так спешу, но вы знаете, почему…

— Хорошо, Кандида. Мы не будем считать это подготовительной беседой. Когда мы встретимся на следующей неделе, то поговорим о первых годах вашей семейной жизни с Джеком, о ваших отношениях с ним до рождения Томми. Я думаю, что это поможет увидеть ваши семейные отношения в развитии и понять, что пошло не так.

— Не было ничего, что «пошло не так» — он убил моего сына, и это убило наши отношения. Это же так просто. Нет никаких причин выискивать подходящие объяснения. Я же сказала вам, что с этим все покончено, — лицо Кандиды стало каменным. Она вновь охладела к Балантайну.

— Понимаю, но я хотел бы исследовать мотивы глубже, чтобы посмотреть, нет ли признаков проблемы, связанной с небрежностью относительно Томми. Давайте попытаемся на следующей неделе, хорошо?

— Нет! Это вовсе не хорошо! Все, чего вы хотите — это говорить о Томми или о Джеке! Вы должны интересоваться мной, черт возьми! Когда я пытаюсь говорить с вами о том, что действительно имеет для меня значение, вы просто не хотите меня слушать. Я считаю, что мне незачем приходить сюда, если вы даже невнимательно слушаете то, что я вам говорю!

— Я слушаю вас, Кандида. Но я также внимательно слушал все, что вы говорили о Томми и Джеке, и очень заинтересовался тем, что вы сказали о них. Я думаю, что нам нужно обсудить их глубже, перед тем как двинуться дальше.

— Ну, а я не буду их обсуждать. Я думаю, что нам вообще не нужно что-либо обсуждать! — выкрикнула Кандида, ее глаза сверкнули, подбородок вызывающе вздернулся.

— Кандида, когда мы встретились впервые, вы согласились, что если решите прекратить лечение, то придете на заключительную беседу, в которой мы подведем итоги. Мне очень жаль, что уже на подготовительной стадии вы не расположены продолжать лечение. Я бы просил вас обдумать это решение со всей тщательностью, так как убежден, что дальнейшая работа поможет вам. Независимо от того, будете ли вы продолжать лечение, я напоминаю вам о вашем обязательстве прийти на заключительную беседу. Вы согласны вернуться сюда на следующей неделе, как обещали, чтобы сделать обзор тех мотивов, которые мы уже раскрыли?

— Хорошо, — небрежно согласилась Кандида.

Роберт Балантайн слышал, как ее каблуки торопливо простучали по коридору. Затем послышался мягкий хлопок тяжелой черной двери, которая закрылась за Кандидой, шагнувшей под сияющие лучи зимнего солнца.