— Кажется, я люблю ее, — добавил Джек.
Кандида медленно мигнула, но ничего не сказала.
— Знаешь, я пожалуй, пойду. У меня еще есть дела. Тебе лучше продать опционы «Хэйза». Сегодня они еще что-то стоят, завтра они не будут стоить ничего. Надеюсь, что с этим ты справишься. Жаль, что ты не хочешь разговаривать со мной. Жаль, что мы не можем быть друзьями. Я чертовски сожалею обо всем.
— Ты жалеешь, что женился на мне, Джек? — голос Кандиды прозвучал ясно и чисто, как колокольчик. Она говорила словно в трансе, без заметных эмоций.
— Да. — Джек оперся головой на руки. — Да, жалею. Ты никогда не была счастлива со мной. Верно, Кандида?
— Ну, не совсем. Ты женишься на Тедди?
— Не знаю. Вправду не знаю. Сейчас я не знаю, попрошу ли ее об этом, и понятия не имею, что она мне ответит.
— А ты жалеешь, что у нас был Томми?
— Нет. Я никогда не жалел об этом. Я никогда не забывал его и никогда не переставал скучать по нему. Никогда. Я никогда не переставал думать о нем, о том, каким бы он стал сейчас, и никогда не переставал хотеть, чтобы он у нас был.
— Нет, я считала, что ты не хотел, — безразличным голосом сказала Кандида. — Я никогда не хотела его. Я никогда не хотела, чтобы он у нас был.
— Знаю. — Джек больше не мог выносить этого. Он не мог говорить с этой женщиной о своем ребенке. Она была уже не той женщиной, которая родила Томми, которая смеялась с ним, которая любила его, которая сходила с ума из-за его смерти. Она была другой, которую он искренне жалел, но не мог понять.
— Знаешь, я убила его, — тоскливо сказала Кандида.
— Нет, ты не убивала его, Кандида. Он утонул. Это был несчастный случай.
— Нет. Я убила его тем, что порой желала, чтобы он не рождался на свет. Много раз я желала, чтобы он умер.
— Ты не убивала его. Ты не желала ему смерти. Ты хотела и его жизни, и своей собственной. Ты хотела вернуть свою жизнь назад, и поэтому, когда Томми умер, ты перепутала это с его жизнью. Ты не убивала его.
Джек встал, чтобы уйти.
— Кандида, я принес тебе еще кое-что, — он осторожно вложил в ее руку сверточек и вышел.
Кандида минут пять сидела без движения, удерживая в руках небольшой пакет, завернутый в бурую упаковочную бумагу. Затем она развернула его. Там была небольшая фотография в серебряной рамке. Фотография выглядела старой и потертой, она была черно-белой и сильно измятой, с подтеком слезы на одном из углов. Но рамка ярко блестела.
Кандида не издала ни звука, но слезы медленно покатились по ее щекам.
Джек стоял в аэропорту, в секции «Британские авиалинии», беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Было шесть часов вечера. Он представления не имел, придет ли Тедди. Может быть, она подумала, что он пошутил. Возможно даже, что она пошла повидаться с Майком. В шесть пятнадцать он заволновался. В шесть тридцать — позвонил ей домой. Механический звук ее голоса, записанного на автоответчик, заставил его вздрогнуть.
— Это Тедди. Сейчас я не могу ответить на ваш звонок, но скоро вернусь. Оставьте, пожалуйста, сообщение.
Она не изменила текст в аппарате, словно не собиралась никуда уезжать. Джек не оставил никакого сообщения. Он вернулся в отдел и подошел к регистрационной стойке.
— Я собираюсь поехать в путешествие со знакомой, — обратился он к служащей. — Она еще не появилась. Она без багажа. Возможно, она еще успеет на рейс. Посадка уже объявлена, поэтому я должен идти в посадочные ворота. Можно оставить у вас билет для нее?
— Конечно, сэр. Если у вас есть ее паспорт, вы можете даже пройти проверку.
— Проклятье, у меня нет ее паспорта! Я ничего о ней не знаю!
Служащая и бровью не повела. Всю жизнь она провела, имея дело с растяпами и лунатиками.
— Может быть, вы расскажете, как выглядит ваша знакомая? Тогда я смогу узнать ее, если она опоздает.
— Она очень хорошенькая. Небольшого роста. Нет, пожалуй, не совсем. Вот такого роста, — Джек показал где-то между плечом и талией.
— Она блондинка? Брюнетка? Рыжая?
— Боже, не знаю! Чуть темноватая, с рыжиной. Очень приятный оттенок.