Любовь за любовь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Благодарю вас, сэр.

– Вам, верно, не терпится в отпуск? Смотрите же, ведите себя там как следует… Ну, что там еще?

Последние слова, произнесенные с некоторым раздражением, были обращены к начальнику штаба, вошедшему в блиндаж с депешей.

– Связной из бригады только что доставил вот это, сэр. Наше наступление на Сомме совместно с французами и канадцами неожиданно оказалось успешным. Мы начинаем наступать на фронте протяженностью в двадцать миль. Приказано выступить немедленно. Сменяющие части будут здесь через несколько часов.

Полковник внимательно прочел депешу, затем сказал:

– Немедленно оповестите все роты, Я должен повидаться с командиром бригады.

Когда начальник штаба вышел, полковник повернулся к Хенли:

– Придется вам немедленно вернуться в роту, Хенли, и привести себя в порядок. К сожалению, все отпуска отменяются. Вам чертовски не повезло. Я постараюсь, чтобы командир бригады сделал для вас исключение, но… Во всяком случае, в списке отпускников вас поставят первым.

– Слушаюсь, сэр…

Хенли отдал честь и вышел. Он вдруг почувствовал себя очень усталым, опустошенным и ощутил боль от ран на лице и ногах.

III

Он остался без отпуска не по вине начальника. В эти короткие безумные недели каждый солдат и тем более каждый офицер был на счету. Фош[3] требовал одного: наступать, наступать и наступать. Главное – не дать немцам опомниться. Ни одного человека нельзя было отпустить. Но, естественно, Хенли чувствовал себя немного обиженным.

Затем, прежде чем люди поняли, в чем дело, было заключено перемирие. Вечером одиннадцатого ноября начальник штаба вызвал Хенли к себе.

– Хелло, Хенли. Мы можем дать отпуск четырем офицерам, а полковник говорит, что вы первый на очереди. Конечно, вы хотите в Англию?

– Нет, сэр. В Париж.

– В Париж! Чего ради? Ну, да это ваше дело. Я выпишу пропуска и отошлю их сегодня вечером в первую роту. Но, боюсь, что вам придется чуть ли не до самого Парижа ехать на попутных машинах.

– Понятно, сэр.

Дом, где была расквартирована первая рота, окружал большой сад. Хенли, вместо того чтобы идти в столовую, пошел в сад и поднялся на невысокий холмик, где когда-то, вероятно, был устроен искусственный грот. Ночь была тихая и довольно теплая для этого времени года. Звезды, лучи которых пробивались сквозь тонкую пелену облаков, мягко мерцали, окруженные призрачным ореолом. Тишина, благословенная тишина, проливалась на душу каким-то чудесным успокаивающим бальзамом. Он внимательно прислушался. Ни единого выстрела, ни одного, даже самого слабого, артиллерийского раската. Впервые за эти годы ночь спустилась над северной Францией, не озаряемая вспышками орудийного огня. Несколько солдат из соседней части развлекались, пуская сигнальные ракеты и поджигая дымовые шашки. Всего за один день они утратили свое зловещее назначение и теперь представляли собой просто безобидный фейерверк.

Но Хенли думал не о войне, а об Иветте. Словно ласковые, журчащие волны, вливались в него надежда и спокойствие. Он был счастлив и в течение этих лихорадочных месяцев писал ей каждую неделю и посылал из своего содержания все, что ему удавалось сэкономить. Иногда она отвечала забавными каракулями по-французски вперемешку со смешными английскими словами, всегда обращаясь к нему «Mon bien cher Jeannot»,[4] потому что знала от Хенли, что его зовут Джонни. Хенли вздрогнул от внезапной мысли, что его могли убить – как тысячи и тысячи других людей, гораздо лучше него, – и он больше никогда не увидел бы Иветту. Но теперь… Через сутки он снова будет с ней. Он заставит ее выйти за него замуж, она не посмеет ему отказать. Потом он демобилизуется, увезет ее в Англию, военное министерство найдет ему хорошее место, и у них будет свой собственный чудесный домик. Боже, да ради такого счастья стоило пройти через все эти ужасы войны. Если б только можно было забыть необозримые ряды безмолвных деревянных крестов, которые холодным укором вставали в его памяти…

До Парижа Хенли добирался около полутора суток. Движение было беспорядочно, головная станция находилась ужасно далеко от дороги, и Хенли с трудом ловил попутные машины. Ночь на тринадцатое он провел в разоренной деревне на Сомме, в большой палатке, предоставленной для отдыха офицерам. В этом безлюдном, заброшенном месте Хенли почувствовал, что пехотные офицеры стали никому не нужны. Они сделали свое дело. С трудом удалось ему раздобыть себе поесть. Ему сказали, что он может спать в палатке, но коек там не было. Начальство, к которому он обращался, держалось бесцеремонно и грубо. Но Хенли было все равно. Ведь он ехал к Иветте. В Париж он попал четырнадцатого около четырех дня. Такси нигде не было, но вокруг пестрели бесчисленные флаги и царило праздничное оживление. Путь от вокзала до дома Иветты показался Хенли бесконечным, но люди терпеливо выслушивали его ломаные французские фразы и указывали ему дорогу. Несколько раз он думал, что безнадежно заблудился.

Наконец Хенли добрался до улицы, где жила Иветта, и посмотрел на ее окна. Света там не было. Может быть, ее нет дома или до сих пор еще не снято затемнение? Он пробежал мимо консьержки и постучал в дверь. Никакого ответа. Он постучал еще раз, сильнее. Снова нет ответа. Хенли почувствовал разочарование. Боги должны были позаботиться, чтобы она оказалась дома, встретила его, обняла и, быть может, немножко всплакнув от счастья, порадовалась тому, что он невредим и что теперь их никто никогда не разлучит.

Может быть, она спит? Он постучал снова, так громко, что сам немного смутился. Затем до его сознания дошло, что снизу его окликают: «Hé, m'sieur, hé! Qu'est-ce que vous cherchez?[5]»

Это была консьержка. Он повернулся и медленно спустился вниз, где она встретила его сердитым взглядом.

– Mais, qu'est-ce que vous cherchez, par là?

– Mamselle Yvette… où…

– Elle est partie.

– Partie?[6]

– Oui.[7] Она уехала к своему très riche. Gros fabricant.[8] Она сказала: L'officier aaglais[9] ни черта не стоит, больше нет денег. Compris?[10]

Хенли стоял перед ней, удивленно моргая глазами, с полуоткрытым ртом. Это привело привратницу в бешенство.

– Allez, sortez. Вы не bon, compris? M-lle Yvette partie, partie pour toujours, compris? Napoo, fini. Allez.[11]

[3] Фердинанд Фош – французский фельдмаршал, главнокомандующий союзными силами в Европе в 1918–1919 гг.

[4] Мой милый Жано (франц.)

[5] Эй, мосье! Что вы там ищете? (франц.)

[6] Да что же вы там ищете?

[7] Да (франц.).

[8] Богачу, крупному фабриканту, (франц.)

[9] Английский офицер (франц.).

[10] Понятно? (франц.)

[11] Ну-ка убирайтесь отсюда! Вы ничего не стоите, понятно? Мадемуазель Иветта уехала, уехала навсегда. Понятно? Все! Конец! Убирайтесь! (франц.)