Двадцатка возник из темноты с поднятыми вверх руками, но, вместо того чтобы идти навстречу сержанту, почему-то пятился назад.
– Не стреляйте, прошу вас, не стреляйте!
Кабада хотел предупредить его об опасности, но не успел, слова застряли у него в горле: отступая, Двадцатка споткнулся о низкий бортик крыши, потерял равновесие и полетел вниз с криком, который. резко оборвался в то мгновение, когда тело ударилось о землю, упав с пятнадцатиметровой высоты.
19 часов 40 минут
– Еще кудрявее, – сказала Вики.
– Длиннее или короче? – спросил Роман.
– Так в самый раз, – ответила девушка.
В дверь постучали.
– Войдите.
Дверь открылась, и в зале сразу же стало светлее. На пороге стоял высокий худой полицейский с узким лицом и черными как смоль волосами.
– Можно вас на минуту, лейтенант? – обратился он к Роману, не переступая порога.
– Иду, Луис. – И повернувшись к Вики: – Я сейчас.
Девушка снова вгляделась в экран. Да, это лицо принадлежало человеку, которого она видела с Тео. Это был он – и все же не он. Изображение на экране было каким-то мертвенным, безличным: ему не хватало той угрюмой мрачности, которую она тогда подметила, а теперь забыла. То лицо – и не то. Правда, пока на нем не было глаз, а ведь именно они и придают лицу особое выражение. Именно глаза.
На мгновение Вики показалось, что они смотрят на нее с экрана, она даже вздрогнула.
В зал вошел Роман, взял свою фуражку со спинки стула и взглянул на Вики. Следом за ним появился высокий худой полицейский.
– Луис доведет работу до конца, – сказал Роман, обращаясь к девушке. – Не унывай, все идет хорошо, нам осталось совсем немного.
Вики кивнула в ответ.
– Мы еще увидимся, – с улыбкой заверил Роман. – Когда вы кончите, отвези ее, куда она тебе скажет, Тощий.
19 часов 40 минут
– Ты арестован.
Человек со шрамами открыл глаза и увидел перед собой внушительную фигуру Эгоскуэ, который держал одну руку под курткой у пояса. Он несколько секунд тупо смотрел на Эгоскуэ, а потом пробормотал:
– Я ничего не сделал.
Стоявшие поблизости люди отодвинулись, образовав круг. Человек со шрамами съежился, но продолжал сидеть. Эгоскуэ в упор смотрел на него. Со всех сторон начали стекаться любопытные.
– Вставай, – приказал Эгоскуэ.
– Я ничего не сделал, – повторил человек, покосившись яа сержанта.
– Я говорю, вставай, – сказал Эгоскуэ, не повышая голоса, и шагнул вперед.
Человек со шрамами сделал такое движение, будто хотел заслониться, но правая рука Эгоскуэ уже опустилась на его плечо.
– Сколько раз тебе говорить, вставай! – рявкнул сержант и потянул его за рубашку.
Но тут человек со шрамами изо всей силы ударил его кулаком в грудь. Эгоскуэ покачнулся и, не удержавшись на ногах, опрокинулся на стоявшие сзади чемоданы.
Люди испуганно попятились, а человек со шрамами недолго думая помчался в сторону перрона, сбивая на пути сумки, узлы и чемоданы.