— Кто-то идёт на лыжах! Вот шаги остановились, послышались голоса, мужской и женский. В дверь постучали.
— Угадайте, кто к вам пришёл?
— Тётя! — воскликнул Каос, сразу узнав её голос.
— А ещё кто?
— Дядя? — уже не так уверенно сказал Каос.
Дверь распахнулась, и на пороге появились дядя и тётя с тяжёлыми рюкзаками за спиной. Лыжи они уже сняли и прислонили к стене.
— Мы приехали на попутном грузовике, — объяснил дядя. — Потому так рано.
— Вот кстати! — обрадовался папа. — Значит, Каос может остаться с вами. Останешься, Каос?
— Конечно, ведь теперь я буду не один. Никто не понял, почему он так сказал, но спрашивать у него не стали.
Новый год
Каос достал из скамьи свои игрушки. Это была особая скамья — сиденье её поднималось, ночью оттуда выдвигался ящик и тогда скамья превращалась в кровать, а днём Каос хранил там свои игрушки. С помощью тёти он достал кубики, деревянных зверюшек, гвозди, шурупы и клещи. Тётя тоже достала из своего рюкзака всё, что было ей нужно: жаркое, соус в стеклянной банке, пакет с варёной картошкой, банки с горошком и брусникой. Она подбросила в печку дров и принялась разогревать обед, а для этого ей не требовалась помощь, и потому дядя уселся возле печки щепать лучину. Заодно он вырезал для Каоса деревянного петуха. Хвост петуха был похож на раскрытый веер, украшенный завитушками. Отныне петух должен был жить вместе с другими зверюшками.
Дядя умел всё, и Каос очень любил его за это. Но больше всего он любил… Вспомнив об этом, Каос подошёл к дяде и шепнул ему на ухо:
— А ты привёз ту штуку?
— Конечно, но с этим мы подождём до вечера.
Каос согласно кивнул. Только бы ему не захотелось вечером спать! В новогодний вечер папа с мамой непременно разрешат ему лечь попозже, но что толку от этого разрешения, если глаза у него начнут закрываться сами собой? Дядя как будто угадал его мысли:
— Ну, Каос, как думаешь, что тебе сейчас следует сделать?
— Только в спальне я не лягу, — решительно сказал Каос.
И его можно понять — на его месте никто не ушёл бы из уютной гостиной в пустую спальню. Но дядя успокоил Каоса:
— А зачем тебе идти в спальню? Ложись тут на скамье. Лежи себе да смотри на огонь. И думай о чём-нибудь приятном. Припомни всё хорошее, что было в этом году. Помнишь, как мы встречали прошлый Новый год?
— Нет, — признался Каос. — Помню только, что мы тоже были здесь и смотрели на звёзды, но здесь мы на них всегда смотрим, не только в Новый год.
— Было такое, — согласился дядя. — Ну, а что ещё?
Тем временем он принёс одеяло и подушку. Каос закутался в одеяло, положил голову на подушку и взял в руки деревянного петуха.
— Я каждый день ходил к Эве и Бьёрнару, но сейчас они уехали на юг.
— И это было, — сказал дядя. — Вот если Бьёрнар там, на юге, сегодня вечером посмотрит на небо, он увидит те же самые звёзды.
— Сто звёзд, — сказал Каос.
— Тысячу!
— Миллион!
— Миллиард! — Дядя улыбнулся. — Сегодня морозно, значит, ночь будет ясная, звёздная.
— Мы будем смотреть на звёзды здесь, а Бьёрнар там, и я буду играть, как будто мы летим в космосе. Мы с Бьёрнаром уже играли в такую игру.