– Это же просто счастье – когда я стал бы старым и не мог держать топор, то просто оставил бы его; по сравнению с ее Священным Долгом это…
– Кардинал сказала, что Жизнь человека можно заморозить, не дать ей снижаться естественным путем с помощью Священных искусств, но это не спасает от старения души. Оно будет постепенно разъедать память человека, и в конце концов он сломается.
Уныло произнеся эти слова, Кирито с силой крутанулся всем телом, будто пытаясь оборвать эту цепочку мыслей, и повернулся к глубокой шахте спиной.
– То, что делает Церковь Аксиомы, – неправильно. Вот почему мы должны победить Администратора. Но это будет еще не конец, Юджио. Настоящие испытания будут потом…
– Э?.. А разве мы просто не предоставим решать все дела Кардиналу-сан, когда победим Администратора?
Кирито приоткрыл рот, будто хотел ответить что-то, но в черных глазах мелькнула нетипичная для него нерешительность, и он отвел взгляд.
– Кирито?..
– …Нет, давай об этом поговорим, когда вернем Алису. Сейчас некогда думать о посторонних вещах.
– Это… так, конечно, но все же…
Кирито бодрым шагом двинулся по площадке, будто пытаясь сбежать от вопросительного взгляда Юджио. Юджио поспешил следом, сам не очень понимая свои чувства; впрочем, нарастающее напряжение мгновенно смыло неясные сомнения, как только друзья очутились перед громадной дверью в конце площадки.
Судя по тому, что на пятидесятом этаже собралось сразу пять Рыцарей Единства, тот, кто принимал меры против незваных гостей, – скорее всего, «командующий», которого упомянула Фанатио, – намеревался именно там остановить Юджио с Кирито во что бы то ни стало. Но они отбили яростные атаки рыцарей и каким-то образом сумели одержать победу, – и это было почти что чудо.
Поскольку они прорвали ту оборонительную линию и подобрались настолько близко к верхнему этажу, наверняка командующий теперь пошлет самых сильных своих подчиненных, сдерживаться он не будет. Вполне возможно, за этой дверью Юджио с Кирито поджидают сам командующий, все оставшиеся Рыцари Единства, а заодно всякие священники и монахи – лучшие по части Священных искусств; да, такого исключить было нельзя.
Но, раз другого пути все равно нет, нам остается лишь пробиваться через все преграды лобовой атакой.
И мы справимся. Пока нас двое – Кирито и я.
Юджио и стоящий рядом Кирито обменялись решительными взглядами и разом кивнули. Вытянули руки вперед, положили один на левую, другой на правую створку и с силой толкнули.
Каменные створки с тяжелым звуком начали открываться.
– !..
На все пять чувств Юджио нахлынули сладкие ароматы, буйство красок, шепот воды; у него даже голова закружилась в первый момент.
Сомневаться не приходилось – они по-прежнему находились в башне. Вдали виднелись стены из того же белого мрамора, что и на предыдущих этажах.
Однако громадная площадь этажа не была выложена камнем, как у всех предыдущих. Здесь расстилался густой, мягкий на вид газон. То тут, то там пышно цвели разнообразные Священные цветы – от них-то, похоже, и исходили ароматы.
Сильнее всего Юджио поразил струящийся неподалеку ручеек; водная гладь сверкала и искрилась. От двери, где стояли двое друзей, шла узенькая мощенная кирпичом тропа; разрезая газон, она подходила к деревянному мостику, перекинутому через ручеек, а потом убегала дальше.
За ручейком виднелся небольшой холм. Тропинка, изгибаясь, шла вверх по склону; вокруг нее росло множество цветов. Пройдясь по ней взглядом, Юджио обнаружил на вершине холма одинокое дерево.
Оно было не такое уж большое. На тонких ветках можно было разглядеть темно-зеленые листья и оранжевые крестовидные цветы. Свет Солуса, вливающийся через окно под потолком, падал точно на дерево, и многочисленные цветки сверкали, словно золотые.
Гладкий тонкий ствол тоже купался в солнечном свете и весь сиял – и возле корней виднелось что-то ослепительно-золотистое…
– Ах…
Юджио сам не заметил, как тихий вздох вырвался у него изо рта.
Все до единой мысли в его голове остановились, как только он увидел девушку, которая сидела, закрыв глаза и прислонившись спиной к стволу дерева.
Силуэт девушки весь светился золотом, точно призрак, принесенный солнечным светом. Великолепные доспехи, закрывающие туловище и руки, – белые с золотой росписью, длинная юбка – тоже белоснежная с золотой вышивкой. Даже от белых кожаных сапожек под солнечным светом исходило прекрасное сияние.
Но ярче всего блестели длинные, густые, прямые волосы. Словно струя расплавленного золота по идеальной дуге стекала с небольшой головки к пояснице, источая совершенное сияние.
Давным-давно это сияние Юджио видел каждый день. Но тогда он не понимал ни ценности его, ни мимолетности – шутки ради дергал за эти волосы и вплетал в них веточки.