Одессея Богов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В диалоге «Республика» Платон говорит своим собеседникам о том, что понятие «площадь» относится к сфере геометрии. В другом диалоге («Менон, или О добродетели») он даже вступает в дискуссию с рабом и, пользуясь неведением этого парня, демонстрирует возможности высшей геометрии. А в диалоге «Тимей» все развивается еще стремительнее: здесь говорится и о проблеме пропорций, и о произведении, упоминаются даже квадраты чисел, а также то, что мы называем золотым соотношением. Приведенная ниже цитата пусть и малопонятна для людей, которые, как и я, не изучали высшую математику, но зато показывает высокий уровень математических дискуссий, происходивших более двух с половиной тысячелетий назад:

…когда из трех чисел — как кубических, так и квадратных — при любом среднем числе первое так относится к среднему, как среднее к последнему, и, соответственно, последнее к среднему как среднее к первому, тогда при перемещении средних чисел на первое и последнее место, а последнего и первого, напротив, на средние места выяснится, что отношение необходимо остается прежним, а коль скоро это так, значит, все эти числа образуют между собой единство. При этом, если бы телу Вселенной надлежало стать простой плоскостью без глубины, было бы достаточно одного среднего члена для сопряжения его самого с крайними.

И так далее и так далее, пока не начнет раскалываться голова. Прорвавшись сквозь жуткие дебри следующего предложения, я отказался от всяких мечтаний понять математические разъяснения Платона:

Благодаря этим скрепам возникли новые промежутки, по 3/2, 4/3 и 9/8, внутри прежних промежутков. Тогда он заполнил все промежутки по 4/3 промежутками по 9/8, оставляя от каждого промежутка частицу такой протяженности, чтобы числа, разделенные этими оставшимися промежутками, всякий раз относились друг к другу как 256 к 243.

Какова тема этого замысловатого платоновского диалога? Сотворение Земли. Проведя несколько недель в компании Платона, я перестал понимать, почему Галилео Галилей вызвал такой переполох своей «новой» доктриной и почему христианская инквизиция так жаждала его смерти в XVII столетии. Все, чему учил Галилей, уже упоминалось у Платона — к примеру, тот факт, что Земля круглая или что наша планета вращается вокруг Солнца. Вдобавок обо всем этом, в том числе и о законах притяжения, намного раньше было написано в древних индийских текстах. Складывается впечатление, что древние знали намного больше, чем это признается в школьных учебниках. Гай Плиний Цецилий Секунд, который, должно быть, изучал Платона и Евклида, впечатляюще демонстрирует полученные от них знания:

Между научным и вульгарным мнениями большой спор: населяют ли люди землю со всех сторон, противоположны ли они друг другу, одинаковая ли для всех них высота неба, стоят ли они одинаково во всех точках на середине земли; вульгарное мнение вопрошает, почему люди, находящиеся на противоположных сторонах, не падают, словно нельзя тут же возразить, как это не удивляются тому, что не падаем мы… Удивительно, однако, как образуется форма шара при такой плоскости моря и равнин… Ночь и день не бывают одновременно на всей земле, потому что на стороне земного шара, противоположной солнцу, бывает ночь, а на другой стороне (обращенной к солнцу) — день[4].

Ничто не ново под луной! Итак, возникла ли геометрическая сеть, связывающая греческие храмы, благодаря Платону и его предшественнику Евклиду? Решил ли кто-то построить священные храмовые комплексы только в точках, определенных геометрически? Если да, то откуда взялись эти точки? Откуда взялась сама эта геометрия? Откуда эти пропорциональные соотношения? Золотое сечение? Платон, Калликл, Херефон, Горгий и Сократ — все принимали участие в диалоге «Горгий», настоящей интеллектуальной стычке. Сократ для начала заявил, что его слова отражают его собственные убеждения, истину, за которую он может ручаться. Затем он сказал, что геометрическая мудрость важна не только для людей, но и для богов тоже. Но как эти знания были переданы от богов человеку? Это объясняется в третьей книге платоновских «Законов». Собеседники снова говорят о цивилизациях прошлого. Афинянин спрашивает Платона, знает ли тот, сколько времени прошло с тех пор, как на земле появились первые народы.

Затем возникает следующий вопрос: есть ли стержень истины в древних легендах? Уже тогда! Они прямо обсуждают легенды о многочисленных катастрофах, которые обрушивались на род человеческий, — потопах и других бедствиях, пережить которые довелось лишь немногим. Говорят о том, что спаслись только жители горных регионов, которые уже через несколько поколений забыли о более древних цивилизациях. Люди считали: то, что говорится о богах, и есть истина, — и жили соответственно. Чтобы упорядочить жизнь после потопа, говорит Платон, им пришлось разработать новые правила и законы, поскольку ни одного законодателя прежних времен не осталось в живых. Вот цитата из платоновских «Законов» (выделено мною. — Авт.):

Мы ведь не то, что древние законодатели… Законы свои они давали детям богов, героям, то есть существам также божественным. Нет, мы — люди и даем теперь законы семени людей.

Боги, которым поклонялись греки, произошли от других богов, которые и дали человечеству первоначальные законы. Так, может быть, потомки богов и велели строить храмы в определенном геометрическом порядке? Вздор! С какой стати? Платон, Сократ и Евклид тоже не имели к этому никакого отношения.

Профессор Нейгебауэр сравнивает геометрию Платона с Евклидовой, а также с геометрией Ассирии и Египта. И у Платона он находит практически то же, что и у всех остальных. А профессор Джин Рихтер обнаруживает в древнегреческих храмах геометрию, известную задолго до Евклида. Но вопрос, зачем понадобилось такое геометрическое расположение, остается без ответа. Открытия этих профессоров действительно делают все дальнейшие вопросы излишними. Ответ, который «под рукой», в данном случае в кои-то веки превращает все другие возможные ответы в простую трату времени. Позвольте мне это пояснить.

Древнегреческие математики не могли иметь никакого отношения к геометрическому устройству сакральных мест, поскольку эти места уже считались сакральными за несколько тысяч лет до появления на свет самих математиков. Ни Евклид, ни Платон, ни Сократ к этому руку не прикладывали. Образованные древние греки обладали потрясающими математическими познаниями, но они не разрабатывали никаких законов, ни политических, ни каких-либо других, о том, где возводить храмы, поскольку все храмы на тот момент уже были давным-давно построены. Так как же — ив этом заключается самый главный вопрос — возникла ясная геометрическая сеть, опутавшая всю Грецию?

Сказки начинаются так: «Однажды давным-давно…». Я бы хотел начать иначе: давайте предположим, что некогда в прошлом нашу планету посетили инопланетяне. Это были наши протобоги. Они оставили после себя потомство: титанов и великанов, которые разбрелись по земле. Затем их убили и создали новых богов — таких мифологических персонажей, как Аполлон, Персей, Посейдон и Афина. Последние поделили землю меж собой и вновь стали производить потомство.

Энное поколение этих богов по-прежнему поражало людей своими техническими достижениями. Они обладали превосходным оружием, а кроме того, умели летать! Конечно, со временем их машины превратились в ужасных громыхающих монстров, однако и на них боги умудрялись перемещаться по воздуху и ошеломлять своих восхищенных почитателей. Ведь только боги умеют летать! Однако этим летающим бочкам требовалось топливо — масло, древесный уголь или хотя бы вода для парового двигателя. Пилоты точно знали, как далеко им придется лететь, прежде чем возникнет необходимость дозаправляться. Возможно, существовали разные типы летательных аппаратов, для более длинных и коротких перелетов (по крайней мере это относится к древнеиндийским летательным аппаратам).

Богам было очень удобно, что люди возводили в их честь сакральные комплексы, поскольку именно в таких местах они могли собирать «приношения», ведь «смертные» благоговейно служили «бессмертным». Для последних весь мир, таким образом, стал земным раем. Вполне логично, что сакральные места располагались через равные интервалы, ведь после нескольких километров пути летательным аппаратам всегда требовалась дозаправка. И как раз в тех местах, где останавливались «боги», — можно сказать, на заправочных станциях, — люди делали им приношения.

Боги и некоторые их близкие друзья знали о расположении таких «заправочных станций». Они говорили: если вы отправитесь из Дельф и пролетите 64 километра под углом X, вы окажетесь в точке Y. Пролетите 64 километра по прямой — попадете в Z. Нет ничего проще. Геометрически правильная сеть, таким образом, возникает вполне естественно из этих «точек дозаправки» или «заправочных станций». И разумеется, расстояние между ними одинаково, ведь новые запасы топлива нужно делать через определенные интервалы. Нельзя ведь допустить, чтобы какой-нибудь бог заблудился в пути, чтобы какой-нибудь член божественной семьи пострадал из-за того, что в дороге внезапно кончилось топливо.

Я начал эти рассуждения с предположения, не более того. Но я не знаю никаких других предположений, которые позволили бы разрешить геометрическою загадку расположения древнегреческих храмов проще и изящнее. Есть лишь одна оговорка: в этом случае нужно признать, что когда-то «потомки богов» действительно блуждали по земле. А если это признать, то найти тому массу подтверждений в древних мифах и преданиях совсем несложно.

Даже когда божественные династии давно уже выродились, некоторым нахлебникам из их числа, кажется, все же удавалось использовать неведение людей. В своей первой книге Геродот описывает город Вавилон, особое внимание уделяя его размерам и тому подобному. В центре, сообщает он, когда-то стоял храм Зевса Белла «с медными вратами, сохранившимися до наших дней». У него было восемь башен, построенных друг над другом. Чтобы войти в самую высокую башню, нужно было пройти по винтовой лестнице, огибавшей снаружи остальные семь.

На самой высокой башне был «воздвигнут большой храм. В этом храме стоит большое, роскошно убранное ложе, и рядом с ним золотой стол». Никому не дозволялось входить сюда, кроме очень красивой женщины, которая специально выбиралась. Жрецы поведали Геродоту, почему так было устроено: дело в том, что бог сам входил в храм и спал в постели. «То же самое, по рассказам египтян, будто бы происходит и в египетских Фивах. И там в храме Зевса Фиванского также спит какая-то женщина. Обе эти женщины, как говорят, не вступают в общение со смертными мужчинами. Точно так же, впрочем, и прорицательница — жрица бога в Патарах Ликийских [спит в храме], когда является бог и изрекает оракул (что бывает не всегда, а лишь по временам). Но при явлении бога жрицу запирают с ним по ночам в храме».

Ровно то же самое происходило в высоких башнях индийских храмов. Именно для этой цели народы Центральной Америки воздвигли свои ступенчатые храмы с помещением в самой высокой точке. Вполне понятно, зачем нужны были именно башни и пирамиды: «боги» ведь прилетали с небес!

Во времена Геродота божественные династии уже вымерли, иначе бы он написал о летающих кораблях. Но в прежние времена все происходило именно так, как ему рассказывали египетские жрецы. Боги наслаждались обществом женщин и мужчин повсюду. Когда боги начали появляться все реже и реже, а в конце концов вообще исчезли, хитрые жрецы решили извлечь из этого выгоду. Отныне люди должны были делать приношения: приводить жрецам дев и юношей, одаривать их золотом и алмазами. Через несколько поколений уже сами жрецы не знали, с чего все началось, — но зачем бросать такой прибыльный бизнес?

Но даже верховный жрец день за днем мучился неопределенностью. Он знал из преданий, как могущественны боги, пусть даже ничего в том не смыслил. И знал, что когда-то они могут вернуться. Не разумней ли с его стороны использовать людей только для того, чтобы удержать собственную власть? А бережно хранимые сокровища в свое время преподнести богам? Ведь так удастся умилостивить этих непостижимых небесных существ, не так ли?

Но все эти допущения требуют прежде всего признать, что в древности действительно существовали летающие колесницы. А доказательства тому в изобилии представлены в древних текстах.

У индийского царя Руманвата, правившего тысячи лет назад, был небесный корабль, в котором можно было перевозить много людей сразу. В индийском эпосе «Рамаяна» и «Махабхарата» более пятидесяти раз недвусмысленно упоминаются летательные аппараты, а в книге о славе царей эфиопских описывается летающая колесница царя Соломона и даже указывается скорость ее полета. Я уже кратко рассматривал полеты Соломона несколькими страницами ранее. Мы знаем, что он летал к царице Савской, туда, где в наши дни располагается Йемен. Но интимная жизнь Соломона данным эпизодом не исчерпывается. Позвольте мне вкратце на этом остановиться.

Книга о славе царей эфиопских официально называется «Кебра Нагаст». Ее происхождение неизвестно, но в 409 году нашей эры она была переведена с эфиопского на арабский. В самом начале в ней идет речь о романе царицы эфиопской Македы и израильского царя Соломона. Соломон, чтимый как наимудрейший, был, согласно этим сообщениям, ненасытным плейбоем и не ограничивался женщинами из собственной страны. Он также успешно добивался женщин из других земель. Эфиопская царица, в свою очередь, была наслышана о Соломоне, в том числе и о его богатстве и красоте. Поэтому она решила совершить путешествие в Иерусалим. Собрали караван из семисот девяноста семи верблюдов, навьючили множество ослов. Добравшись до Иерусалима, эфиопы разбили лагерь у городских стен. Соломон был поражен изяществом и красотой царицы и послал ей щедрые дары:

И оказал он великие почести ей и возрадовался, и дал обиталище ей в своем царском дворце с собой рядом. И посылал он ей пищу для трапезы утренней и вечерней, всякий раз по пятнадцати мер белой муки помола мелкого, приготовленной с маслом, а также подливку с приправой в обилии, и тридцать мер белой муки толченой, и хлеб из нее выпекался на три сотни и пятьдесят человек, с блюдами и подносами в нужном количестве, и десять волов из стойла, и пять быков, и пятьдесят овец, не [считая] козлят и ягнят, и оленя, и газелей, и птиц откормленных, и вина сосуд, вмещавший шестьдесят мер в герратах, и тридцать мер вина старого, и двадцать пять поющих мужей и двадцать пять жен поющих, и наипрекраснейший мед и сладости драгоценные, и что-то из пищи, которую сам он вкушал, и [что-то] из вина, от которого пил он. И каждый день облачал он ее в одиннадцать одеяний, чарующих взоры.

Дары свое дело сделали, и Соломон окончательно очаровал прекрасную царицу. Он одарил ее и тогда, когда она отправилась в обратный путь: «И вошел он в свой дом и дал ей, чего бы ни пожелала она из богатств и великолепий, и красивых одежд, взор чарующих, и все то, для чего в Эфиопии создано было хранилище великое, и верблюды и колесницы, числом шесть тысяч, уложены были вещами прекрасными самого лучшего свойства, и колесницами теми грузы везли по пустыне, и судном, в котором можно плавать по морю, и [еще одним] судном, в котором возможно ветра и воздух рассекать, что Соломон сотворил его мудростью, Богом данной ему».

Человек, записавший «Кебра Нагаст», проводит четкое различие между транспортными средствами с колесами, которые передвигаются по земле, и судном, в котором возможно ветра и воздух рассекать. Соломон желал, чтобы его возлюбленная посещала его часто, без необходимости каждый раз организовывать долгое путешествие. Девять месяцев и пять дней спустя после их первой встречи царица родила мальчика и назвала его Байна-Лекхем. Когда принцу исполнилось двадцать два года, он впервые посетил отца в Иерусалиме. Но юноша приехал сюда не просто для того, чтобы познакомиться с родителем, он хотел большего: заполучить святой Ковчег Завета израильтян. И только это желание своего сына не мог исполнить Соломон. Немыслимо, чтобы Ковчег Завета, полученный Моисеем от Бога, был преподнесен в качестве дара эфиопам.

Но царский наследник был умен. Он обзавелся превосходной копией Ковчега. Однажды ночью он опоил священников из скинии Храма и выкрал настоящий Ковчег Завета, подменив его копией. Израильтяне заметили это святотатство слишком поздно, потому что Байна-Лекхем улетел со своей желанной добычей в Эфиопию:

А что до повозок их, то никому из людей не пришлось их тянуть, но сам он шел вместе с повозками теми, и были ли люди то, или же кони, или же мулы, или верблюды груженые, каждый приподнят был над землею на высоту локтя… И каждый ехал в повозке словно корабль по морю при ветре попутном… или подобно орлу, когда его тело парит на ветру.

[4] Цит. по: Плиний Старший. Естественная история // Античная география / Сост. проф. М. С. Боднарский. М.: Государственное издательство географической литературы, 1953.