Одессея Богов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На всем острове нет никаких оборонительных сооружений — ни городских стен, ни замков, ни стен, защищавших бы жителей от захватчиков с моря. Может, критяне действительно полагались на Талоса? Как бы там ни было, Артур Эванс сумел доказать, что Гомер оставил весьма точные описания.

Что особенно удивило археологов, так это древность находок. Кносский дворец разрушался и снова отстраивался несколько раз, но размер его всегда оставался неизменным. Самые древние развалины датируются 3000 годом до нашей эры, но чем дальше копали археологи, тем больше они углублялись в каменный век. В итоге выяснилось, что на этой территории люди жили 8000 лет назад, задолго до возведения Кносского дворца. А было ли найдено что-то особенное? Удалось обнаружить руины мегалитических сооружений — не только на месте Кносского дворца, но и на территориях различных храмов.

Развалины Кносского дворца на Крите

Восстановленный зал Кносского дворца на Крите

Кносский дворец оказался объединенным комплексом с внутренними двориками, комнатами, небольшими залами и низкими дверями. Также были найдены сосуды наподобие ванн с отверстиями для затычек — но без каких-либо труб, присоединенных к ним. Поразило исследователей и количество ступеней и лестниц: три лестничных марша располагались в одном крыле всего в десяти метрах друг от друга и вели на просторную террасу на крыше.

Возможно, по какой-то причине все жители дворца должны были одновременно попадать наверх? И наконец, Артур Эванс обнаружил множество кладовых и хранилищ, заполненных глиняными сосудами, в которые свободно могут поместиться два взрослых человека. Профессор X. Г. Вундерлих писал об этом:

Даже при виде кносских сосудов «нормального размера» удивляешься, как их опорожняли и время от времени чистили, поскольку вряд ли кому под силу достать до дна с помощью пусть и очень длинного черпака, встав на стул или табуретку. Гигантские пифосы [каменные сосуды] ставят перед нами дилемму: их невозможно наклонить… Кувшины для хранения таких размеров должны были доставить сюда еще до возведения стен и на всех последующих стадиях переместить их было уже невозможно. Заполняли и опустошали их, наверное, с помощью труб, по принципу сообщающихся сосудов. И все же как непрактично обносить подобные пифосы стенами так, что к ним едва ли можно подобраться! Это даже слегка раздражает…

Кто-то выяснил объем одного из этих исполинских сосудов — 586 литров. «Количество контейнеров только в западном крыле Кносского дворца доходит до четырехсот двадцати, а значит, их совокупная вместимость равна 246 120 литрам».

Помимо глиняных сосудов в западном крыле по всему комплексу были обнаружены масляные резервуары, которые археологи называют цистернами. Их общая вместимость просто огромна. Но что в них хранили? По одной версии, минойцы делали запасы провианта на случай кризиса, но это объяснение звучит неубедительно. Кноссу, кажется, не угрожали никакие опасности, ведь на всем острове не было ни единого оборонительного сооружения. Правитель являлся сыном бога и мог справиться с любыми непредвиденными обстоятельствами, к тому же остров охранял робот Талое. Так с какой стати жители Кносса стали бы в таких абсурдных объемах хранить съедобное масло, которое к тому же при средиземноморской жаре довольно быстро портится?

Нам остается только строить предположения и догадки. Несколько лет назад мой интерес привлекли царь Соломон и царица Савская. Оказывается, Соломон использовал летательный аппарат, «который построил он, руководствуясь мудростью, дарованной ему Богом». Такую «колесницу, летающую по воздуху», он предоставил своей возлюбленной царице. То было не инопланетное транспортное средство, а, пожалуй, относительно простая конструкция вроде шара, летающего благодаря нагретому воздуху. Давайте не будем забывать, что в мифах сыновья богов получали всевозможные технологические знания от своих отцов, что давало им преимущество перед обычными людьми.

В преданиях о Соломоновой летающей колеснице, которым уже несколько тысяч лет, упоминается о том, что таким средствам передвижения требовались «огонь и вода». Кроме того, на вершинах разных гор обнаружены любопытные сооружения, воздвигнутые в честь Соломона. Такие горные вершины называют «Тахти-Сулейман», «трон Соломона», и встречаются они в современном Кашмире, Иране и Ираке, а также на Аравийском полуострове вплоть до Йемена. Все эти сооружения и храмы на вершинах гор были посвящены воде и огню, и в каждом из них удалось обнаружить маслохранилища. Если летательный аппарат Соломона работал на примитивном паровом двигателе, ему обязательно требовались вода и огонь. Но как Соломон нагревал воду в своей летающей бадье? С помощью горючего, по принципу масляной лампы.

Итак, у меня есть немало оснований задать довольно провокационный вопрос: не топливо ли держали в маслохранилищах Кносского дворца? Не устремлялись ли все обитатели дворца на крышу, когда прибывал летательный аппарат? Есть данные, подтверждающие эту идею: в шестой книге своей «Естественной истории» римский историк Плиний Старший, который погиб при извержении Везувия в 79 году нашей эры, рассказывает о жителях Аравии следующее: «Однако самая величественная из всех царских резиденций — Мариаба… В стране минойцы живут по соседству с атрамитами. Они считаются потомками критского царя Миноса». А в двенадцатой книге Плиний повествует о разнообразных деревьях, растущих на Аравийском полуострове, в частности о ладанном дереве, босвеллии:

Рядом лежат другие земли, где живут минойцы, через земли их везут благовония. Народ этот начал торговать и по сей день преуспевает в этом, почему такое ремесло и прозвали «меном». Кроме минейцев, да и то не всех, никто из арабов не видел ладанного дерева. Число народа того три тысячи семей, и они заботятся о том, чтобы право это передавалось через поколения.

Все постепенно проясняется. На протяжении длительного периода Кносский дворец непрерывно разрушался и возводился снова, но около 1500 года до нашей эры минойцы бесследно исчезли, а их сооружения на Крите были уничтожены какой-то катастрофой. До того момента во дворце располагались гигантские маслохранилища. В то же время некие «минейцы» появляются в далеком Йемене и начинают торговать благовониями. Благовония в те дни были на вес золота — которого отпрыскам богов как раз и не хватало. Даже в те времена, когда бартер и обмен только зарождались, художникам и рабочим приходилось платить, ведь никто не мог жить впроголодь. Царица Савская владела самой крупной и технологически совершенной в древности дамбой, построенной в Марибе, в Йемене, а ее родственникам на Крите приходилось содержать гигантский дворец, который часто разрушался из-за землетрясений. Без финансовой поддержки ничего подобного бы не происходило. Согласно Плинию, «минейцы» принялись торговать благовониями, поэтому такую торговлю и назвали «меном». Плиний считал этих «минейцев» не торговцами с Крита, а арабами, поскольку он пишет: «Кроме минейцев, да и то не всех, никто из арабов не видел ладанного дерева».

Царица Савская была наследницей критского царя Миноса. Тот, в свою очередь, являлся потомком богов и обладал всеми технологическими секретами, переданными ему прародителями. Соломон принадлежал к тому же кругу наимудрейших, о чем свидетельствует арабская литература, вот почему этот библейский правитель имел в своем распоряжении технологии совсем иного порядка, нежели все прочие, описанные в Ветхом Завете. В конце концов, его возлюбленной была царица Савская, к которой он часто наведывался на своем летательном аппарате. В общем, все это значит, что мифический царь Минос был, как гласит легенда, сыном «бога», женатым на дочери бога солнца Гелиоса — того самого, который с неохотой передал поводья (или лучше сказать управление?) своей колесницы собственному сыну Фаэтону.

Дамба в Марибе (Йемен) была воздвигнута царицей Савской

Дамба в Марибе

Напрашивается вывод, что все это семейство обладало техническим ноу-хау. На Крите его представители укрепили власть и позволили себе предаться неге, которую с готовностью создавали для них люди. Они построили робота Талоса, который охранял остров, и научили жителей производить в больших количествах масло, необходимое для царских летающих аппаратов. Потомки Миноса правили Аравией и начали торговать фимиамом. Во владениях царицы Савской тоже производили масло в объеме, превосходящем среднестатистический. Вполне вероятно, что на протяжении многих поколений между минойской родней туда-сюда перемещались немалые суммы. Члены семьи помогали друг другу вести царский образ жизни до тех пор, пока не откололось критское колено их рода. То же самое происходило в царстве Саба. Даже «голубая кровь» «богов» в конечном счете растворяется в обычной, а вместе с ней стираются из памяти и тайные знания о древних технологиях. Когда именно начался этот процесс, нам остается лишь гадать, но, очевидно, он совпал с этапом, когда люди впервые стали совершать паломничества в Эпидавр в поисках исцеления. Здесь, по моему убеждению, важен тот факт, что «богам» поклонялись уже 6000 лет назад на том же самом месте, где позже был построен Кносский дворец, в пяти километрах на юго-восток от современного города Ираклион на Крите. Это все имеет отношение к загадкам, которые я и пытаюсь разгадать.

К северу от Крита проходит Антикитерский канал, названный по имени двух островов, Китера и Антикитера. В стародавние времена, когда моряки с радостью променяли бы просторы океана на твердую почву под ногами, часто случались кораблекрушения. Порой корабли врезались друг в друга в темноте, порой на борту возникал пожар, порой их грабили пираты или неприятели, а зачастую они просто шли ко дну. Об одном из таких кораблекрушений стало известно совершенно случайно уже в наше время. Корабль с греческими моряками на борту укрылся от шторма в заливе в восточной части острова Антикитера. Моряки промышляли сбором губок и раковин с морского дна в поисках жемчуга, и поскольку они разбили лагерь на побережье острова, чтобы переночевать, то решили на следующий день немного понырять. Во время отлива Элиас Стадиатис на глубине тридцати метров заметил деревянную мачту, а затем и корпус корабля. Он тут же сообщил об этом своим товарищам, и все кинулись в воду посмотреть на затонувший корабль своими глазами. Это произошло за два дня до Пасхи в 1900 году. На протяжении последующих дней мужчины вытаскивали на берег все новые и новые находки и в конце концов сообщили о своем открытии властям.

Нырять было опасно. Учитывая большую глубину, нельзя было погружаться чаще двух раз за день. У ныряльщиков не было кислородных баллонов, и сил хватало только на то, чтобы добраться до развалин корабля, затолкнуть какой-нибудь предмет в корзину, привязанную к веревке, а затем быстро всплыть на поверхность. Поэтому неудивительно, что два человека из команды погибли во время погружения, а еще двое серьезно заболели.

На протяжении нескольких месяцев было найдено немало статуэток, монет, два бронзовых орудия, голубые вазы и даже небольшая мраморная статуя (позже датированная 80 годом до нашей эры). Наконец один из ныряльщиков заметил в непроглядной глубине какой-то квадратный предмет, облепленный раковинами, известняком и ржавыми кусками металла. Ныряльщик и представить себе не мог, что он обнаружил.

За несколько последующих дней фрагменты этого предмета удалось поднять на поверхность, но даже археологи, присутствовавшие на борту, не сумели сразу осознать всю важность этой уникальной находки.

В Национальном археологическом музее в Афинах эту бесформенную конструкцию подвергли химической обработке, что позволило обнажить слой, закрытый пластами отложений. Перед изумленными хранителями музея предстали три зубчатых колеса, соединенных вместе крестообразными металлическими рейками. Затем под кистью одного из сотрудников рассыпалась крохотная шестерня — размером всего два миллиметра в диаметре. Тогда историки поняли, что перед ними некий сложный механизм и без помощи специалистов здесь не обойтись.

Валериос Стаис был в числе студентов, которые пинцетом брали отдельные шестерни, давали им просохнуть и обрабатывали химическими очищающими средствами. Позже он стал археологом и первый начал догадываться о том, что лежит в полутемных помещениях Национального археологического музея. К тому времени было обнаружено порядка тридцати шестерен различного размера, с какими-то надписями на древнегреческом. Было довольно очевидно, что аппарат этот имеет отношение к астрономии.

Именно это Валериос Стаис и заявил журналистам, за что получил от своих коллег жесткий выговор.

В последующие годы к проблеме антикитерского механизма, как его стали называть, обращалось несколько специалистов — как настоящих, так и самопровозглашенных. Как водится, все они пришли к совершенно разным выводам. Летом 1958 года, спустя 58 лет после открытия, молодой английский математик доктор Дерек Дж. Солла Прайс получил разрешение исследовать эту спорную древнюю находку. Наконец-то математику, изучавшему астрономию, было позволено, опираясь на свои знания, провести собственные изыскания. Доктор Солла Прайс позже стал профессором кафедры истории науки в Йельском университете. Он опубликовал единственное всестороннее исследование этого механизма, не утаивая своего изумления.