Человек наизнанку: читать начало книги онлайн

С самого рассвета люди стали собираться маленькими группами на площади Сен-Виктора. Накануне вечером Лоуренс поехал в горы, времени у него оставалось мало. Нужно было помочь волкам, закончить наблюдение за перемещениями стаи, осмотреть прилегающую местность, чтобы пресечь любые попытки без разрешения вторгнуться на территорию заповедника. В принципе, облаву устраивали только в окрестностях Сен-Виктора. В принципе, охотникам не следовало появляться в Меркантуре. В принципе, целью облавы было животное, либо пропавшее из виду минувшей зимой, либо недавно мигрировавшее сюда из Абруццких гор. В принципе, никто не собирался трогать волков из стаи, обитающей в заповеднике. Пока что. Глядя на этих молчаливых людей, на их напряженные лица и прищуренные глаза, можно было не сомневаться: это война. Держа старые ружья наперевес или повесив их на плечо, мужчины с воинственным видом прохаживались по площади вокруг фонтана. Ждали указаний: предстояло разбиться на группы, чтобы потом одновременно выступить из Сен-Мартена, Пюижирона, Торая, Боваля и Пьерфора. По последним сведениям, люди из Сен-Виктора должны были присоединиться к жителям Сен-Мартена.

Началась война.

Девять с половиной миллионов голов овец. Четыре десятка волков.

Камилла, найдя убежище за столиком кафе, через стекло следила за воинственными приготовлениями, вглядывалась в решительные лица, наблюдала, как мужчины приветствуют друг друга, демонстрируя солидарность. Вокруг них носились и оглушительно лаяли собаки. На призыв участвовать в облаве не откликнулись только Полуночник да Солиман. Самый почтенный и уважаемый пастух в округе не присоединился к охоте: то ли таков был приказ Сюзанны, то ли он сам так решил. Камиллу это не удивило. Полуночник относился к той породе людей, которые все счеты сводят сами. А вот мясник, наоборот, переходил от одной группы к другой, не в силах стоять на месте. Мясо, вечно мясо. Камилла узнала также Жермена, Турнера, Фроссе, Лефевра, остальные ей показались незнакомыми.

Люси, сидя за кассой, тоже наблюдала за охотниками.

— А этот как на прогулку собрался, — процедила она сквозь зубы.

— Кто? — спросила Камилла, подойдя к Люси и усевшись с ней рядом.

Люси махнула тряпкой в сторону окна:

— Массар, парень, что работает на скотобойне.

— Вон тот, толстяк в синей куртке?

— Нет, другой, за ним. С таким лицом, как будто ему налили, а пить не дают.

Камилла видела Массара впервые. Говорили, что он редко покидает свое жилище. Он работал на бойнях в Дине, жил уединенно в своем домике на вершине горы Ванс, а еду привозил себе из города. Поэтому его редко видели и не особенно старались с ним сблизиться. Его называли странным, Камилле он представлялся скорее нелюдимым, но в деревне это было почти одно и то же. Однако он и вправду был немного странным, пожалуй, каким-то нескладным. Крупный, кривоногий, с коротким массивным туловищем и длинными, безвольно висящими руками, он все время ходил, плотно надвинув на голову кепку, из-под которой, прикрывая низкий лоб, свисала прядь темных волос. Здесь, в горах, все жители были смуглыми, загорелыми, а кожа Массара сияла молочной белизной, словно у кюре, никогда не покидающего церковные стены. Парень стоял в сторонке, опустив ружье стволом вниз и неуклюже прислонившись к белому грузовичку. Он держал на поводке огромную пятнистую собаку.

— Он никогда не выходит из дому? — поинтересовалась Камилла.

— Только когда едет на бойню. Все остальное время торчит у себя наверху, как затворник, и чем он там занимается, бог его знает.

— А чем?

— Бог его знает, — задумчиво повторила Люси. — Женщины у него нет. И не было никогда.

Люси медленно протерла тряпкой стекло, словно что-то обдумывая и подбирая слова.

— У него, наверное, не получается, — сказала она, понизив голос. — Похоже на то, что он вообще не может.

Камилла не нашлась что ответить.

— А некоторые другое про него говорят, — продолжала Люси.

— Например?

— Другое, — повторила Люси, пожав плечами. — Во всяком случае, — снова заговорила она после недолгого молчания, — с тех пор, как здесь появились волки, он ни разу не подписал петицию против них. А их было достаточно — и петиций, и собраний. Можно подумать, что он — за волков. Должно быть, все оттого, что живет он там, наверху, один-одинешенек, ни женщины у него, никого. Мы не разрешаем детишкам подходить к его дому.

— На вид он вроде бы не дикарь, — сказала Камилла, разглядывая выглаженную майку, чистую куртку, гладко выбритый подбородок Массара.

— И вот сегодня он заявился, — продолжала Люси, не слушая Камиллу, — нате вам, с ружьем и своей здоровенной псиной. Как ни в чем не бывало.

— Никто с ним не разговаривает? — спросила Камилла.

— А это бесполезно. Он людей не любит.

По знаку мэра люди разом затушили сигареты, завели моторы, забрались вместе с собаками в машины. Захлопнулись дверцы, и охотники тронулись в путь. Площадь окутало облако едкого дыма, а потом все исчезло.

— Интересно, они и вправду собираются его только поймать, и все? — с сомнением протянула Люси, положив руки на стойку.

Камилла снова промолчала. Она все еще не могла определиться так же четко, как это делал Лоуренс. Со стороны казалось, что волков надо защищать, всех без исключения. На деле выходило, что все не так просто. Пастухи боялись оставлять стада на летних пастбищах, овцы стали приносить меньше ягнят, нападения участились, фермеры завели множество сторожевых собак, дети больше не гуляли в горах, как раньше. Однако Камилле не нравились войны, ей не нравилось, когда истребляют живых существ, а облава была первым шагом к этому. Она представила себе одинокого волка, подумала, что хорошо бы внушить ему чувство опасности, как бы предупредить: беги, прячься, живи своей жизнью, приятель. Вот если бы эти серые лентяи могли удовольствоваться сернами из заповедника! Так нет же, они нашли более легкую добычу, и разыгралась трагедия. Пойти бы сейчас домой, запереться, сосредоточиться на работе. Хотя сегодня Камилле явно было не до музыки.

Значит, нужно заняться ремонтом сантехники. Пожалуй, это выход.