— Ты идиот!, — взорвалась Геля. — Ты кем меня считаешь? И что позорного в том, чтобы учиться у того, кто знает больше? Да я за последний месяц узнала о магии больше, чем за весь прошлый год! А вот ты закрылся в своей гордости и ничего видеть вокруг не хочешь! Очнись, ты не центр мироздания! Чтобы досадить тебе никто не собирается устраивать глобальных заговоров! А вот вы…
— Заткнись!, — заорал Патрис. — Еще только слово…
Ленайра посмотрела на Гелю, Патриса, обвела взглядом остальных, с тоской глянула на стол, где лежали заготовки будущего эссе. Развернулась и вышла. Надо было бы, конечно, гостей выгнать нафиг, но… жалко просто Гелю. Сейчас она явно наговорит лишнего, чего ей ее друзья не простят, а потом начнется мексиканская мелодрама с попытками примирениями, слезами, жалобами. А оно ей надо это все выслушивать? Пусть сейчас поругаются и утихнут. Без раздражителя в ее лице все быстро успокоятся. Но Патрис точно болван.
— Геля, тебе ведь тоже нужно писать эссе…Я вернусь через двадцать минут.
Когда Ленайра вернулась в комнате уже никого не было. Вздохнув, она сняла шашку, стянула кольчугу, уложила их на кровать и отправилась работать. Столько времени потеряно… Впрочем, ладно.
Геля вернулась за полчаса до ужина в скверном настроении и плюхнулась на свою кровать. Ленайра покосилась на нее, но ни о чем спрашивать не стала.
— Почему он такой упрямый?, — первой все-таки заговорила Геля.
— Мальчишки, — отозвалась Ленайра.
— И что?
— У меня есть друг… меня учили фехтовать с семи лет. Потом я еще отдельно занималась. Он увязался со мной, но для него фехтование было развлечением. Он не воспринимал его всерьез. Я же училась защищать жизнь. Понимаешь в чем между нами была разница?
— Конечно. — Геля даже подалась вперед. Впервые ее соседка заговорила о себе и стала что-то рассказывать. — Но как так он не воспринимал его? Если он благородный…
— Долгая история, — перебила ее Ленайра, а Геля сообразила, что дальше спрашивать не стоит. — Так вот… я всегда его побеждала. Сначала легко, но он понимал, что я раньше начала заниматься. Но и спустя год он выиграть у меня не мог. И это его очень сильно злило. Даже то, что он не мог выиграть еще у одного друга его так не задевало, как проигрыш мне.
— Потому что ты девчонка?
— Именно. Но это и заставило его начать воспринимать фехтование всерьез и сейчас он даже немного лучше меня. Он тянулся превзойти меня, а я хотела не уступить. Выиграли мы оба. Твой же Патрис… он не умеет извлекать пользу из проигрыша.
— Умеет! Просто…
— Просто когда считает, что задета его гордость – его мозги отключаются.
— Я пыталась ему объяснить… прости… знаешь…
— Молчи.
— Что?
— Ты ведь хочешь сказать, что он с приятелями что-то замыслили против меня? Я это знаю, а тебе выступать в качестве доносчика на друзей не стоит.
— Я знаю, что ты знаешь об этом… и они знают. Но они хотят сделать такую гадость…
— Смертельно?
— Эм… нет, конечно!!! Они же не идиоты!
— Тогда все остальное можно пережить. А мне и самой интересно обнаружу я их гадость или нет. Мне тоже нужна тренировка. — Ленайра чуть улыбнулась, но почему-то от этой улыбки у Гели по спине побежали мурашки. Она нервно сглотнула и поторопилась к выходу. — Постараюсь все-таки еще раз их и отговорить. — У двери задержалась. — Это… спасибо…
— За что?, — удивилась Ленайра.
— За то, что не дала рассказать. Не знаю, как бы потом себя чувствовала.
— Потому и не дала. Не ради твоих приятелей. Ну и, как я уже говорила, мне самой интересно.
— Спасибо, — еще раз поблагодарила Геля и выскочила за дверь.
Ленайра глянула на тетрадь перед собой, в которой эссе было написано примерно на четверть нужного объема и вздохнула.
— Что ж за день сегодня такой?