— Вот и я теряюсь в догадках. Как не вовремя он затеял эту возьню. В общем, об этом и хотел предупредить – боюсь, другого времени у меня поговорить не нашлось бы. Теперь непонятно, когда домой попаду.
Дед ушел, а Ленайра задумалась.
— Что-то я ничего не понимаю. Интригуют для того, чтобы подняться, но впервые вижу интригу, чтобы занять более низкое положение. Что-то тут не так.
— Кажется, твой дед так же считает, потому и предупредил. Только почему сейчас?
— Не знаю. — Ленайра встала и нервно выбила какую-то дробь пальцами по столбу беседки. — Дед встревожен. Он чувствует, что что-то упускает, но никак не может сообразить, что и пытается донести до меня всю информацию, какой владеет.
— Ты преувеличиваешь. Мне кажется, ты просто накручиваешь себя.
— Дай-то бог… дай-то бог. Лешка, мне страшно. — Ленайра сжалась. Здесь, когда не надо было притворяться, она уже не держала маску, демонстрируя настоящие чувства.
Леша подошел к ней и обнял.
— Ну-ну. Снежок, чтобы не случилось, но ты не одна, помни об этом. Мы все с тобой. Может ты сама не понимаешь, как много сделал для всех. Если бы не ты, что ждало бы Кольку, Витьку или Бориса с Аней? Или ты думаешь, они не понимают этого? Мы все за тебя кому угодно пасть порвем и моргалы повыковриваем. Только укажи кому.
Ленайра хихикнула.
— Придворные с ума сошли бы, услышь твой жаргон.
— Да ну их нафиг, куклы пронафталированные.
Ленайра уже с трудом сдерживала смех, уткнувшись Лешке в плечо.
— Почему пронафталированные?
— Ну а как же они еще могли сберечь свою одежду от моли? Все эти кружавчики, панталончики.
— Ой, Лешка, молчи. У меня уже живот болит. Кружавчики…
— Все? Успокоилась?
— Ага. Спасибо.
— Тогда сколько у нас там до полуночи, когда твоя карета превратится в тыкву?
— В тыкву превратится разве что твоя голова, сказочник, — хмыкнула Ленайра. — А до полнучи еще час где-то… кажется. И нам обязательно нужно за оставшееся время появиться в зале.
— Э-э… это обязательно?
— Конечно. Чтоб все видели, что мы с тобой не свалили раньше времени.
— А что, бывает?
— Конечно нет, какой идиот так подставиться? Но если не появимся, то доброжелатели найдутся – предположат и донесут кому нужно. А раз не найдется свидетелей… нет, никто, конечно, не поверит, что мы с тобой так нарушим правила, но осадочек, знаешь ли, останется.
— Ну тут у вас и… сложно.
— Да не стесняйся, можешь говорить, что думаешь, все равно еще мягко будет.
И снова пришлось окунаться в общение продолжающего бала. Кланяться старшим, раскланиваться с ровесниками, кивать дамам, попутно сыпля комплиментами. При этом Ленайра была словно рыба в воде – не единого лишнего слова или движения. Поворачивалась она к подхидившем так, словно чувствовала их задолго до того, как они заговорят. Вежливая улыбка на губах, холод к глазах, который отбивал желаниеу окружающих общаться больше, чем требет этикет.
— Надо будет у тебя эту манеру перенять, — прошептал Лешка, когда они ненадолго остались наедине. — Твоя манера ледяной Принцессы отсюда пошла?
— В том числе. Главное правильно его использовать – некоторые типы совершенно нечувствительны и идут напролом к цели с грацией носорога. И это, как ты понимаешь, не их проблема… Дарина, — вдруг радостно улыбнулась Ленайра, разворачиваясь к подходящей девушке, кажется ровеснице.
— И как она их чувствует, — тихо пробормотал Лешка, тоже разворачиыаясь и натягивая дежурную улыбку.