Так устроена жизнь. Радость одного очень часто означает горе для другого.
— Прости, — прочитала Наташа его мысли. — Я понимаю, тебе больно об этом слышать, но… Я радовалась и ничего не могла с собой поделать. Думала, теперь ты найдешь себе занятие на Земле, рядом со мною…
— Может быть, именно так и получится.
— Ты пытаешься меня или себя обмануть?
Подъехал еще один мобиль. Очередь передвинулась, но Ростислав и Наташа остались на месте.
— Голосование состоялось три дня назад. Решения Совета Развития никто не отменял. Разве с тех пор что-то изменилось?
— Изменилось. Я изменилась. До меня наконец дошло, что ты стремишься не столько поближе к звездам, сколько подальше от Земли. А значит, и от меня. Я для тебя слишком обыкновенная, слишком земная. Тебе же нужна… Ну, Аэлита какая-нибудь.
Наташа вздохнула, грустно улыбнулась.
— Все равно ты на Земле не останешься. Хоть на Луну, да улетишь.
— Вот уж там мне совершенно нечего делать! — возмутился Ростислав.
— Ты не останешься на Земле! — повторила Наташа, и Ростислав испугался, что она сейчас заплачет.
Слова Наташи застали Ростислава врасплох. Она угадала, вычислила, почувствовала причину его нерешительности. И вот теперь стоит, совсем близко, смотрит снизу вверх зеленовато-карими глазами и ждет тех единственных слов, которые еще могут удержать ее рядом с любимым. Тех единственных слов, произнести которые…
Уже не ждет. Поцеловала, повернулась, бросила через плечо:
— Завези мои вещи к маме, пожалуйста!
Остановилась, повернулась, добавила:
— Если бы ты наврал, что любишь меня, я с тобой куда угодно полетела бы! Даже к звездам!
Еще раз повернулась — и ушла своей летящей походкой. Ветер развевал ее волосы, свободно брошенные на плечи. Свободно брошенные на плечи волосы свободной с этой минуты женщины. Бросившей или брошенной? Не суть важно. Главное — свободной…
Подошел очередной мобиль, распахнул дверцы, поднял крышку багажника.
А может, это и к лучшему?
— Простите, ваша очередь. Вы будете брать такси?
Ростислав еще раз посмотрел в сторону остановки электробусов, куда ушла Наташа. В длинной очереди ее уже нельзя было различить.
Бросить вещи и бежать за нею? Глупо. Бежать с кейсами и сумками — еще глупее. Подкатить к остановке электробуса на такси? Это было бы лучше всего. Но то, что лучше всего, всегда запрещают правила. У автопилота такси и в программе-то такого нет — подъезжать к остановке электробусов…
— Да, буду.
Ростислав погрузил в багажник вещи, сел на заднее сиденье, сунул под сенсор терком, назвал адрес.
А ведь Наташа в самое яблочко попала, хотя Ростислав ей об этом никогда не говорил. Но, наверное, лет в одиннадцать-двенадцать, когда он наткнулся в шкафу отца на эту книгу — настоящую, не табулу, — ему действительно захотелось стать Сыном Неба. Вот и ищет он с тех пор Аэлиту, вот и мучает понапрасну Наташу. Но, похоже, ее мучения уже кончились. А она, оказывается, тоже читала…
Едва мобиль набрал скорость, терком пропиликал сигнал вызова.
Наташа? Ну да, ведь они не договорились, что сказать ее матери: то ли опять поссорились, то ли не просто опять, а опять навсегда… Уже в четвертый раз, кажется.
— Кто вызывает?
«Вадим Курланов, Университет космонавтики, в кингол-режиме».
— Соедини.