— Он боцман на моторной, грузовой шхуне. Развозит мелкие товары по островам.
— Контробандист? — Неспроста пошутил Тоболин.
— Бывает, что и подкидывают контробандных пассажиров, чаще эмигрантов в Малазию или в Сингапур. Им бы добраться до континента, а там уж найдут свои пути, дороги. Много людей бежит в поисках работы. Но это между нами, Александр.
— О чем речь, Сотаба. Это не мое дело.
Кажется, говорить было больше не о чем. Они продолжили путь, а Тоболин подумал: «Возможно Сотаба и прав. Необходимо некоторое время переждать. А выбраться отсюда, — пожалуй, дельный намек.»
42
Встреченные на полпути веселой ватагой детей, Тоболин и Сотаба были вынуждены немного задержаться. Словно москиты, Сотабу со всех сторон облепила малышня. Он по — отцовски трепал их по черным головенкам, и для каждого находил какие-то особенные слова. От чего их лица немедленно расцветали в улыбках. На Тоболина дети посматривали не только дружелюбно, а с явно выраженным почтением. Вся деревня знала о том, что он капитан и каким образом оказался в семье Сотабы. Да и скрывать его существование от жителей деревни не имело смысла. Человек-не иголка и, в стогу сена не спрячешь. А про деревню и говорить нечего.
Ребетня постепенно отстала, этим и воспользовавшись, Тоболин заметил:
— Сотаба, у тебя среди молодежи завидный авторитет.
Опять таки повод для разговора нашелся. Сотаба своим рассказам откроет Тоболину не только особенности жизни филиппинской деревни, но и о другой стороне своего бытия. Что для него окажется без сомнения очень интересным. А прежде, Сотаба по привычке галантно провел пальцами по своим усам, а затем уже с удовольствием приступил к рассказу.
— В деревенской общине я являюсь старейшиной. Понимай, как хочешь. В твоем, европейском понятии-означает вождь. Ну, чтож, можно принимать и за него.
Тоболин непроизвольно окинул его взглядом, после чего попробовал возразить:
— На вождя ты совсем не похож, а вот, на старейшину-без сомнения.
Надо было только видеть, как громко и безудержно смеялся Сотаба. И наконец, успокоившись, решил доказать свое право быть вождем.
— Не похож! На островах океании, в той же Индонезии, до которой рукой подать, есть такие джунгли, где до сих пор еще живут полудикие племена. И верховодят в них вожди. Сам видишь, мы не слишком их опередили. И чем я не вождь! Ха! Ха! Ха!.
— Ты-рыбак, — старался Тоболин еще более завести Сотабу в свое удовольствие. — И зарабатывашь на жизнь своим трудом. А вождь должен сидеть в своей хижине и всеми повелевать. Его кормит все племя.
Сотаба соображал недолго.
— В этом смысле ты прав, Александр. А вот, что касается, общественных мероприятии, то без моего участия, жизнь в деревне давно бы заглохла. Кстати, просят меня провести ритуальный праздник. А их, по-моему, баламутит шаманка Чана. Та, про которую я тебе рассказывал. По ночам изгоняет злых духов из хижин. Ей, видите ли, чужой человек в деревне может принести несчастье.
— Это я то? — рассмеялся Тоболин.
— В том то и дело.
Тоболин, не скрывая возникшего интереса, настороженно спросил:
— И что же?
Усмешка на лице Сотабы и снисходительный взмах руки…
— Да, ты не бойся, Александр. Безо всяких там жертвоприношений. Я думаю, даже понравится.
— А кто стоит во главе этого ритуала? Полагаю, старейшина?
— Шаманка Чана. Кстати у нас их две…
— Вот как! — удивился Тоболин, — и кто же вторая?
— Внучка Чаны. Увидишь… Настоящая красавица.
Вопросов Тоболин решил больше не задавать. До хижины оставалось пройти несколько шагов, как услышал снова голос Сотабы:
— Послушай, Александр, тебе бы остаться у нас на годик. Тогда о многом узнал бы. Женщин….хоть отбавляй. А вот, мужиков не хватает. Тосковать не пришлось бы…