Три карата в одни руки (сборник фельетонов): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот почему к концу своего срока обыкновенная куртка становится изделием, о котором много веков назад грезили перед турнирами драчуны-рыцари. За год спецовка покрывается таким слоем окаменевшей извести, раствора и цемента, что даже могучее копье Айвенго бессильно хрустнуло бы, наткнувшись на эту неодолимую преграду.

Только что зря копья ломать! Когда одежда маляров и штукатуров покрывается мощной панцирной коростой, ее не передают на баланс древним рыцарям — ее просто списывают. А взамен бестрепетно выписывают новую — столь же гигантских размеров и непременно мужскую.

Тщательно проанализировав открывшиеся сведения, печальный инженер пришел к опровержимому выводу, что любви все возрасты покорны — но, увы, не все должности. В частности, снабженцы «Калмыкстроя» настолько погрязли в своем женоненавистничестве, что даже самые душещипательные ар-гументы отметали непробиваемой, как прошлогодняя спецовка, фразой:

— У нас не ГУМ, бесплатно по фигуре выдаем только декольте.

Пришлось обращаться выше. «Поскольку нет никаких возможностей заставить снабженцев обеспечивать женщин соответствующей их полу спецодеждой, вношу предложение нашивать на спины цветные полоски: розовые — женщинам, голубые — мужчинам, — писал инженер в Союзглавспоцодежду. — Это позволит избежать личных трагедии, особенно в плане любви. О вашем решении прошу проинформировать широкую общественность».

Уж кому-кому, а Главспецодежде есть о чем проинформировать общественность. И даже упрекнуть ее. В частности, в том, что все мы проморгали одни жизнерадостные похороны.

Да, уважаемые, прозевали мы с вами отрадное событие: где-то на пороге девятой пятилетки скончался ватник. Старая, заслуженная телогрейка отошла в мир иной, уступив место сотням моделей строго специализированной рабочей одежды. Ежегодно работникам всех отраслей и всех широт выдается костюмов почти на полтора миллиарда рублей, причем совершенно бесплатно. Работает мощная индустрия, которая только для женщин и только из «хэбэ» производит 26 видов различных одеяний.

Но спрячем ликующие литавры — они пригодятся нам для других жанров. Этим фельетоном полезнее ударить в тревожный колокол, потому что редкий хозяин так обращается с копейкой, как спецы по спецовкам — с полутора миллиардами. Конечно, есть аккуратный ВАЗ, есть Челябинский металлургический, есть десятки шахт, где в спецовке видят вещь, а не ветошь.

Только и то правда, что письмо инженера печального образа не раскрыло Главспецодежде глаза — оно лишь добавило маленький штришок в уже существующую картину. Глубокая и географически широкозахватная проверка использования спецодежды, проведенная этим главком Госснаба СССР, вызвала к жизни такие, например, рекомендации: «Выяснять размер и рост работника до (а не после! — В. Н.) выдачи спецодежды». Или: «Обязать службы снабжения подавать рекламации на бракованную спецодежду». (А они предпочитают надеть брак на человека, так удобнее!) Или: «Обеспечить выдачу одежды в соответствии с полом». (Но ведь это возня какая, не проще ли составлять заявки с потолка!)

Сомневаюсь, найдет ли отклик предложение нашивать на куртки розово-голубые отличительные знаки. Может быть, ввести в словари женские наименования профессий — штукатурщица, маляровка, слесариха?.. Звучит не ахти, но, может, это заставит иных снабженцев уразуметь, что женщине мало, чтобы о ее привлекательности знали. Надо — чтобы видели. И не только в кино, которое она смотрит раз в неделю, но и на работе, где на все смотрят восемь часов в день.

Радикулит замедленного действия

Местничество у нас, к сожалению, есть. А вот этих… Ну, как же их?.. Ну, которые это самое местничество производят… Или вытворяют… Или допускают… В общем, проявляют… Так вот их-то как раз у нас и нет!

В самом деле, кто местничество насаждает, окучивает, культивирует? Кто, скажем прямо, персонально за него отвечает? Местники? Местовальщики? Здешняры? Тутошисты? Все не то, не то и не то! Даже близкого по смыслу слова никак не припомню.

Но зачем опираться на зыбкую память, когда под рукою надежный ожеговский словарь? Страница 339-я, «местничество». «Соблюдение только своих узкоместных интересов в ущерб общему делу». Это метко. Ну, а кто же все-таки занимается этим «соблюдением в ущерб»? Нет ли его тут поблизости, по соседству с местничеством? Смотрим строкою выше: «местком». Глядим строкою ниже: «местность».

Местность тут явно ни причем — но, может, ключом к проблеме послужит местком? Скажем, местком санатория «Горячий ключ».

В санаторий этот, расположенный в Краснодарском крае и пользующийся заслуженной славой, прибывают отовсюду. Прибывают, регистрируются, получают полотенца и назначения на процедуры, ужинают, завтракают, восторгаются окрестной живописностью, идут на процедуры, ужинают, завтракают, идут на процедуры…

И вдруг видят записку: «Сегодня и завтра массажисты работать не будут, все выехали на табак».

— Как — на табак?

— Товарищи, тут какое-то недоразумение. Я специально приехал из Анжеро-Судженска и я некурящий. Поэтому мне очень, очень нужен массажист.

— Здрасьте, он некурящий! А я, может, даже и непьющий. И вообще! Мне в Липецке так прямо и сказали: систематическое терапевтическое воздействие! Понял?

— А может, нам на эти дни путевки продлят?

— Как же, жди…

Тут среди больных образуется нечто вроде маленького корабельного бунта. Они врываются в кабинет главврача, обступая тройным кольцом могучего мужчину в белом халате. Вид ворвавшихся грозен, хотя речь их свидетельствует лишь о тщательном изучении библиотечки активиста санпросвета.

— Это вы разрабатывали здесь такую тактику систематической терапии?

— Ей-богу, не я! С места не сойти!

— Но вы хоть признаете массаж как сложный процесс, обусловленный взаимодействием рефлекторного и гуморального факторов?..

— Оно, конечно, вам виднее, — поспешно соглашается человек в белом. — На то вы и образованные, чтобы разбиваться. Только мои вам совет: подождите-ка лучше главврача, он все разъяснит.

— Позвольте, а разве не вы здесь главный?

— Главный-то я, конечно, главный, да только не врач, а повар. А главврач наш нынче на табачке — да и где б ему еще об сию пору быть?

А еще через три дня, когда главврач, загорелый и раздраженный, вернется с табачных плантаций в свои кабинет, бунтарское настроение у больных спадет до низких отметин. А если у кого-нибудь и выплеснутся остатки протеста, главврач отрежет: