Три карата в одни руки (сборник фельетонов): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да будь директора предприятии не инженерами материалистами, а чернокнижниками алхимиками, все равно не миновать бы им безысходности и отчаяния. Но там, где буксует алхимия, резво катится, так сказать, алпланирование. Достаточно сказать, что план производства огнеупоров подвергался корректировке по пять, по семь, по десять раз — ну, словом, вволю. План мяли, как глину, глину жарили, как шкварки, металлургия годами маялась от дрянных огнеупоров, и над всем этим возвышался суровый и бесполезный Приказ.

И настолько тщательно оказалось упаковано руководство «Огнеупорного кирпича» в многослойную канцелярскую броню, что при любой проверке на все у Д. Лукаша имелась спасительная бумажка.

Впрочем, нет, за одним исключением. Два года тому назад, учитывая отчаянное положение Восточно-Сибирского завода. Министерство черной металлургии СССР издало специальный Приказ, возложив на Д. Лукаша контроль за выполнением намеченных мероприятий. Так вот, ни одного командировочного удостоверения, которое засвидетельствовало бы личное присутствие начальника объединения в Иркутской области, за весь прошлый год не зафиксировано. А союзное министерство, которое обязано было проконтролировать то, как Лукаш контролирует исполнение его мероприятии, благодушно млело от мужественного стиля отточенных до упора Приказов начальника объединения.

Теперь, когда за изысканно бюрократический стиль Д. Лукашу воздано должное, остается надеяться, что промышленность огнеупоров перестанет висеть кирпичом на ногах черной металлургии. Пусть даже не сразу, пусть даже год-другой спустя.

Духом по букве

Недавно одно производственное совещание заслушало, обсудило и единодушно приняло памфлет.

Справка: памфлетом называется публицистическое произведение, непосредственный пафос которого — конкретное, гражданское обличение. Памфлет обнаженно тенденциозен и предназначен для прямого воздействия на общественное мнение. Стиль памфлета отличается броской афористичностью.

Данное производственное совещание было из числа тех, которые обычно называют расширенными. И это ставит сейчас перед нами одну весьма щепетильную литературно-юридическую задачу.

Дело в том, что художественные произведения создаются, как правило, одиночками. Ну, бывает и парами, хотя и реже: братья Гонкуры, братья Вайнеры. Соавторство трех литерато-ров напоминает автобус в часы «пик», а разговоры о том, что Дюма отец был не кем иным, как управляющим мастерской, в которой на него вкалывали литературные «негры», все еще не нашли документального подтверждения.

Хотя подписали этот памфлет всего тринадцать человек, но сделано это исключительно в целях экономии бумаги. А создателями вдохновенного произведения можно по праву считать всех двести участников совещания, ибо каждый внес свою лепту, никто не отсиживался в литературном обозе. Общность чувств нашла свое отражение в единстве стиля, который отличался, как ему и положено, броской афористичностью, ораторской интонацией и т. д.

«Задумывались ли вы над тем, каким образом вашим казуистам в облике претензионистов удается выигрывать дела на такие баснословные суммы и ни рубля не проигрывать своим контрагентам? Неужели никогда не жгла ваше гражданское сознание естественная для каждого патриота мысль о том, почему средства воздействия на соблюдение договорных обязательств превращаются в статью дохода? Дохода неправедного и тем более вредоносного, что это болезненно отражается на хозяйственной деятельности генподрядных организаций и, наконец, на экономике государства? Трудно поверить, что никогда не пронзит вашу совесть раскаяние относительно малообъемных работ, которые…»

Ну, и так далее. Вдумчивый читатель вряд ли нуждается в дополнительных цитатах. Вывод ясен: мы имеем дело с памфлетом. И хотя называется он «Открытое письмо управляющему трестом «Центртехмонтаж», но ведь и сам Марк Твен назвал аналогичное по жанру произведение «Письмо сатаны».

Теперь, когда мы окончательно разобрались в литературоведческих тонкостях (юридический аспект оставим на закуску), читателей, вероятно, заинтересует иной аспект, а именно: зачем вообще двум хозяйственным организациям, состоящим в договорных отношениях, понадобился жанр художественной публицистики для выяснения взаимных претензий? Или, говоря попроще, чего хочет расширенное совещание Орловского управления строительства от треста «Центртехмонтаж»?

Суть в том, что «Центртехмонтаж» принимает от Орловского управления строительства своеобразный строительный полуфабрикат, который после оснащения его необходимым оборудованием становится Мценским заводом алюминиевого литья или доильно-молочным комплексом колхоза «Путь Ленина», Русско-Бродским известковым заводом или водонапорной башней свинокомплекса в совхозе «Л омовений».

Как вы догадываетесь, взаимоотношения сторон четко очерчены соответствующими договорами. Ими определяется так называемая степень строительной готовности объектов. Если эта степень отвечает договору по качеству и срокам, то «Центртехмонтаж» обязан приступить к работе и сдать объект генподрядчику в должные сроки и при надлежащем качестве.

Ну, а что произойдет, если договор нарушается уже при первой передаче из рук в руки? Оговорено и это. «Центртехмонтаж» вправе предъявить исковые требования и потребовать материальной компенсации. Что он и делает, причем весьма успешно. Как свидетельствует уже известное вам «Открытое письмо», за последние два года трест перевыполняет план доходов на 140 процентов, причем у его работников в два раза возросла выплата вознаграждений. «Так за что же вы свой пирог едите?!» — в полном соответствии с законами жанра восклицают орловцы. И отвечают: «Снизив объем монтажных работ за последний год на треть, а производительность труда на 17 процентов, вы перешли на паразитический образ существования. Вы проедаете наши штрафы!»

«Какая удивительная страстность изложения!» — восклицает литературовед. «Что-то здесь не так…» — задумается экономист.

Разделим восхищение литературоведа, но задумаемся вместе с экономистом: а что позорного в том, что трест добивается пунктуального исполнения договоров, ощущая при этом полную поддержку арбитража? И что удивительного в штрафах, которые нерадивый уплачивает добросовестному? Не желаете лишаться миллионов рублей; которые идут на штрафы, — работайте, как положено.

Ах, как рады были бы мы завершить данный фельетон на таком четком обличении. К сожалению, это невозможно. Иначе сам фельетон можно было бы уличить в неполной, так сказать, строительной готовности.

Факты же таковы, что и «Центртехмонтаж» не ахти как дорожит духом закона. Накопив в своем досье сумму огорчительных для партнера фактов, представители «Центртехмонтажа» предлагают удобную сделку: вы нам — облегченный план монтажных работ, мы вам — облегченную принципиальность при приемке объектов.

Забудем о литературе, сосредоточимся на законности. Не знаю, как будет решен вопрос с коллективным авторством памфлета. Двести соавторов — оно и впрямь многовато, а прецедентов со времен Гомера не известно. Правда, мы знакомы с «Письмом запорожцев…», но ведь это не беллетристика, а изобразительное искусство.

А вот то, что искусству взаимных уступок за счет качества надо решительно положить конец — в этом убеждает нас не только образность памфлетов, но и сухая проза строительных актов, испещренных упоминаниями о недоделках.

Трубка раздора

Нынче коммунальных кухонь все меньше становится, отчего настоящее искусство скандала умирает. Даже отпетые склочники разуверились в некогда модных средствах и мусора в соседский борщ уже не сыплют. А если захочется поконфликтовать, то больше на пишмашинки налегают. Мол, требую принять меры и т. д. Научились вежливости у солидных учреждений.

Но зато солидные учреждения, разуверившиеся во всемогуществе пишмашинок, срочно перенимают отчаянные приемы кухонных баталий. Вот, скажем, руководители алма-атинских телефонных сетей в одночасье вырубили все телефоны в тресте «Алмаатапромспецстрой». Представляете? Управляющий, главный инженер, главный экономист, главный бухгалтер — и все без телефонов, не говоря уже о простых инженерах и бухгалтерах.

А в тресте семь подразделений. А в тресте немало объектов, десятки механизмов, сотни рабочих. Раньше — снял трубку, и все знаешь, а теперь на выяснение любой малости уходит три часа автобусно-троллейбусных путешествий. Хаос не хаос, но беспорядок приличный.

Ну, конечно, возмущение кипит. Трест выделяет полномочного представителя, тот добирается до ближайшего телефона-автомата, звонит в министерство связи, а оттуда говорят:

— Сами своим экскаватором наши провода порвали, а теперь на других валите!

И кладут трубку.

Представитель треста опускает в автомат еще две копейки и говорит: