— Сегодня мой день. Всё правильно… Если «они» поинтересуются, я покажу свой паспорт. Давно не собирались мы вот так, все вместе.
Есть о чём потолковать…
Володя сидел на койке рядом с Терёхиным. Все слушали Ольгу Фёдоровну. Говорила она о том, что в здании политехнического института — госпиталь и в нём томятся наши, умирают от ран. Есть в госпитале надёжные санитарки и медсёстры.
— Помогут нам организовать побег, — закончила Ольга Фёдоровна.
Из-за стола поднялся Семён Лукич. Волнуясь, рассказал о каком-то смельчаке, который сколотил небольшой вооружённый отряд. Скры вается этот отряд где-то под Минском, в лесных чащобах.
Два раза обстреляли на тракте вражескую мотопехоту.
— На мой взгляд, тех командиров из госпиталя можно переправить в лесной лагерь.
Поднялся и Пётр Фёдорович.
— Допускаю… С территории госпиталя пленных удастся вывести.
А дальше? Очутились люди в городе… Да по одной их одежде всякий узнаёт беглецов. Выходит, выведем людей под вражеские автоматы!
— Знаете, какой в госпитале рацион? — сказал Иван. — Не умрёшь, но и не побежишь.
— Разрешите, товарищ командир? — с постели привстал Терёхин. — Дайте я пойду. Раненых выводить надо!
Командир откашлялся, одёрнул косоворотку:
— Освобождение военнопленных считаю для всех нас главной задачей!..
Было как на военном совете. Николай Ильич говорил о тщательной подготовке. Что значит «содействовать побегу»? У командиров должны быть документы, гражданская одежда. Да и подкормить их нужно.
Идёшь по родному городу и всё время настороже — отовсюду гитлеровцы.
Мама, Николай Ильин доверяют Володе многое. Он уже знает адреса людей, у которых прячутся такие же, как красноармеец Терёхин или Николай Ильич. Ходил Володя по городским окраинам и тихо стучался в окна домов. Стоило ему произнести несколько условных фраз, и сразу же кто-нибудь выносил узелок. В нём — одежда для раненых.
Вовка Борсук, одноклассник, тоже помогал. Ему с матерью так и не удалось уйти от немцев, вернулись в город к родственникам.
Володя догадывался, что у Семёна Лукича, унесшего исправленный радиоприёмник, печатают военные сводки. Дядя Ваня, шофёр, готовит специальный грузовик, а Надежда Фёдоровна добывает какие-то накладные/ По ним с хлебозавода можно получить муку. Может, она уже и получена. Может, из неё испекли хлеб и тайком переправили в госпиталь, чтобы подкормить раненых?
Поздно ночью намечен побег военнопленных.
С узлом одежды Володя ждал их в условном месте, возле старого деревянного моста. С реки надвигался холодный туман. Всё вокруг сливалось в чёрные и серые пятна.
Время словно остановилось.
Но вот справа из-за кустов тихий голос позвал: «Сюда, товарищи!»
Мелькнули пригнувшиеся к земле человеческие тени. Володя бросился из своего укрытия им навстречу.
— Заждался? — услышал он голос Петра Фёдоровича. — Давай, Владимир. Времени у нас в обрез.
Володя развязал узел, и раненые стали переодеваться. Военное обмундирование полетело в ночную реку. Всё! Пора уходить. Пётр Фёдорович изчезает первым. Раненых ведёт Володя.
Впервые Володя командует, да ещё взрослыми, военными людьми.
Шепчет: «Ложись!» — и оба раненых припадают к земле.
Тот, что с палкой, проворнее. Второй, натыкаясь на что-нибудь, не выдерживает и стонет.