Шумит и грохочет море. На песчаный берег накатываются зелёные волны с белыми гребешками пены. Накатываются и быстро убегают в море.
Витя стоит на набережной и следит за волнами. Вот какая огромная набежала, чуть до его ног не докатилась. А за ней ещё одна. Он отскочил назад, достал из сумки карандаш, тетрадку. «Эх, беда, вся тетрадка исписана. Да ничего! Можно рисовать и на обложке».
Витя сел на груду гальки, намытую морем, сумку — на колени, на неё тетрадь и стал зарисовывать волны. «Если выйдет, покажу Николаю Степановичу»…
Нет, не успел зарисовать. Не сумел.
Теперь хотелось рисовать совсем другое. Горы, а в горах партизаны. Когда со школой были на экскурсии, ехали через Шепетовку на Кизилташ до самого Судака. Здесь в гражданскую войну все дороги были исхожены партизанами…
Сидеть на гальке холодно…
Витя вскочил, бросил тетрадь в сумку и побежал домой.
В воскресенье он долго рассматривал в галерее картины Айвазовского. Николай Степанович Барсамов, художник, заведующий галереей, подошёл к нему, рассказал о картине «Девятый вал».
Он уже раньше смотрел Витины рисунки. Они понравились — велел приносить новые, показывать ему.
«Как хочется быть настоящим художником!..»
По дороге домой Витя забежал к товарищу.
— Эге! Юра! Ты дома?
— Дома! — раздалось в ответ.
— Будем сегодня записывать!
Они решили вести дневник, записывать в нём всё интересное, что с ними случалось.
А ещё условились писать историю двух приятелей-сорванцов, о всех их проделках, приключениях.
— Это мы про себя будем писать, да? — спросил Юра.
— Про себя и не про себя, — засмеялся Витя. — Одного назовём… Том. Это вроде буду я. Ладно? А ты — ты будешь Бен. Хорошо?
— Ладно, — согласился Юра, — Бен и Том.
— Да, — сказал Витя, — Том и Бен.
И они стали распевать:
Том и Бен, Том и Бен!
БеныТом, БеныТом!
Стало очень весело. Они ещё несколько раз пропели, потом Витя вскочил:
— Совсем забыл! Уголь из погреба надо принести.
На другой день после уроков Витя сказал:
— Слушай, Бен, я зову тебя в горы. Будем там искать землянки партизан.
Юра засмеялся:
— Понимаешь, Том, я с удовольствием, но если мы уйдём надолго, бабушка моя будет горевать, честное слово… То есть, не моя бабушка, а Бена.