- Ну вот видите…
Он прошел и сел в массивное кресло напротив дивана. Агата завозилась, утягивая под одеяло ноги. Подтянула коленки к груди.
- Он же меня теперь ненавидит, правда? Считает меня во всем виноватой?
- Вполне вероятно, - согласился Игорь. – Но одно другому не помеха. Можно и любить и ненавидеть одновременно.
Еще одна взрослая заморочка!
- Как это? Так же не бывает! Или любишь или ненавидишь!
Келдыш хмыкнул. У него очень хорошо получается передавать этим своим хмыканьем любую интонацию. Сейчас это была ирония.
- Уж поверьте мне, Мортимер, еще как бывает! Я… Я не очень… - Игорь поглядел в окно и подергал себя за мочку уха. – Вы говорите на подобные темы с вашей бабушкой?
- Какие темы? – Агата надела очки: Келдыш казался странным, немного… смущенным?
- О парнях, обо всем об этом…
- Да о чем говорить-то? – пробормотала она. – Нет у меня никаких парней.
- Неужели? – Келдыш уселся поудобнее, закинув ногу на ногу. – Может, я уже настолько отстал от жизни, но в мои времена поцелуи что-нибудь да значили.
- Да разве это поцелуи? – сказала Агата себе в колени.
Не глядя, увидела, что Келдыш поднял брови.
- У вас такой богатый опыт? Мне поцелуи Вуда показались вполне… серьезными. Он готов был пойти дальше, и пошел бы, если б я не помешал.
Агата тихо сопела в колени. Не мог, что ли, не напоминать ей о том дурацком случае? Келдыш неожиданно рассмеялся:
- Кстати, я только сейчас сообразил, что все время врываюсь к вам в самый неподходящий момент! Тогда в гостинице с Вудом, здесь, в кабинете с Димитровым… Уж вы извините меня, Мортимер.
- Мы с Димитровым вовсе не целовались! – запротестовала Агата.
- Нет, - согласился Игорь. – Но дело к тому клонилось.
Она смолчала. К чему он вообще завел этот разговор?
- Я к тому, - сказал Келдыш, - что вы всегда можете обратиться ко мне за советом. Я, как вы понимаете, знаю парней куда лучше, чем вы… или даже ваша бабушка.
Агата поморгала. А, например, про себя он тоже будет давать ей советы?
- Спасибо, конечно, но…
- Не за что, - сказал Келдыш, не дослушав. – Вставайте, я пошел греть пироги. Да, кстати, Димитрова выписали из больницы.
Глава 13
Прощание
Славян приехал за вещами. Наверняка специально сделал это в воскресенье, когда большинство интернатовцев разъехались по друзьям и родственникам, и все равно набилась полная комната народу. Агата знала, что он не хочет ее видеть, и потому торчала в коридоре, держась за спинами остальных. Смотрела, как он комом запихивает вещи в мешки и сумки. Димитров стал очень худым и каким-то длинным – точно за месяц в больнице подрос на целую голову. Агата вообще заметила, что мальчишки вытягиваются как-то внезапно и сразу. Не то что девочки – они вырастают раньше парней, а потом останавливаются.
Одна надежда, что останавливаются…
С Димитровым был его отец и – почему-то - Келдыш. Игорь стоял, прислонившись к подоконнику, скрестив на груди руки, и наблюдал за сборами. Славян собирался молча, только иногда огрызался на какие-то вопросы или замечания отца. Всем было не по себе.
Кроме Зигфрида. Тот или сидел на Славяновской кровати или слонялся рядом, мешая и беспрерывно болтая о том, что произошло за это время, про экзамены, про какие-то Витражи, и то и дело спрашивая:
- А это ты тоже с собой забираешь? И это?