Поют черноморские волны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так шли дни за днями, и в один из дней (его с полным правом можно назвать прекрасным) Валерий ворвался ко мне в пальто и ушанке, запорошенный снегом, едва сбросил валенки у дверей и тревожно и радостно закричал:

— Письмо с моря!

Если память о море подобна приливам и отливам, то весть с далеких берегов возвестила час большого прилива.

Письмо было от Авдеева. Оно радовало и волновало.

Эта небольшая повесть начиналась письмом из Севастополя. Пусть и завершится она письмом с Черного моря. Наверное, таким и следует быть обрамляющему мотиву повествования, главным героем которого является легендарный крейсер, обретающий бессмертие. А флаг корабля — мужество человека.

Валерий долго читал письмо Авдеева. В глазах внука переливалось море. Наверное, мы вместе видели в этот час, как прекрасный и могучий корабль под старым гвардейским флагом гордо ходит по морям и океанам и волны всех широт слагают о нем песни.

1973—1975 гг.

Опергруппа

ПОВЕСТЬ

Наверное, я никогда не смог бы написать эти страницы, если бы не сохранилась моя старая фронтовая записная книжка. Это потрепанный блокнот с двумя отделениями, на выцветшей обложке с трудом можно разобрать стершиеся, некогда золоченые буковки: «Делегату XIV окружной партийной конференции Ленинградского военного округа. Декабрь 1940 г.» Страницы блокнота густо исписаны химическим карандашом, местами карандашные записи обведены чернилами разных цветов (какие удавалось найти в короткие часы затишья между боями). Некоторые записи очень кратки:

«8.XI.1941 г. Алеховщина — Сарожа (под Тихвином). На «Дугласе» с ком. арм. Мерецковым и др.»

«10—11.XI. Сарожа — Бор. Подготовка наступления»…

Другие записи подробнее. А есть и совсем непонятные непосвященному:

«13.XI. В боях. «Огоньки» — Короленко»…

Эти полустершиеся строки старой фронтовой записной книжки военного комиссара 1941 года помогли вспомнить то, о чем рассказано здесь.

«Записки комиссара» были впервые напечатаны несколько лет назад в ленинградском журнале «Звезда». За эти годы я получил много писем от читателей с просьбой подробнее рассказать о событиях и людях. Приходили письма и от ветеранов-однополчан, от тихвинцев, не раз я встречался с ними. Естественно, собралось много нового интересного материала. А недавно в Ленинграде вышла большая книга «Тихвин, год 1941-й». В ней собраны воспоминания сорока участников знаменитой Тихвинской операции — маршалов, генералов, офицеров, солдат, партизан (среди них статья и автора этих строк — «Счастье первого удара»). Старые «Записки» стали основой этой документальной повести. Написать ее мне помогли волнующие страницы воспоминаний ветеранов, памятные беседы с друзьями-однополчанами. Сердечное фронтовое всем им спасибо!

Часть первая

Шел пятый месяц войны. Тяжелые бои велись на западе и севере, на юге нашей страны. Мы еще не знали о героях Брестской крепости. Севастополь и Одесса еще не названы были городами-героями, но весь мир уже видел, что в этих упорных боях Красная Армия похоронила гитлеровский «блицкриг» — болтовню о победной войне, «быстрой, как молния»… Не только города, каждая деревушка, каждая высотка на родной земле оборонялись и уничтожали врага. Но перевес сил был пока еще на стороне фашистов, взамен разбитым они посылали новые войска, танки, самолеты из всех захваченных ими европейских стран. Они рвались к Москве, к Ленинграду, вопили о своих фашистских парадах в день нашего Октября на Красной площади у Москвы-реки, на Дворцовой площади на Неве. Они напечатали даже черные пропуска со свастикой для входа на наши главные площади, готовили парадные мундиры…

Но Москва стояла «неколебимо, как Россия», над Кремлем холодный ветер ноября, как всегда, развевал красный флаг. Правда, вечерами он не освещался прожекторами, как в мирные дни. Москва была затемнена….

И все понимали, что в эту годовщину Октября впервые за двадцать четыре года Советской власти парада на Красной площади, наверное, не будет.

Вместе с комиссаром Воздушных Сил армии полковым комиссаром Александром Алексеевичем Званским мы прибыли ранним утром 7 Ноября на заснеженный полевой аэродром наших бомбардировщиков провести праздничный митинг. Званский был уже в летах, среднего роста, полный, но авиационная форма, которую он всегда носил с двадцатых годов, шла комиссару — иным его трудно было представить.

Мы знали друг друга с первых дней войны. В самые трудные минуты комиссар был воплощением спокойствия. Но сегодня Званский нервно ходил по летному полю и молчал, не отвечая даже на вопросы.

— Товарищ полковой комиссар!.. Товарищ комиссар!.. Вас срочно просят в радиорубку! — Офицер связи выбежал из штабной землянки без шинели и шапки, он задыхался от волнения и быстрого бега, и снег сразу накрыл его темные волосы белой тюбетейкой. — Скорее, скорее! — выкрикивал он на ходу. — Москва передает сообщение о параде…

Мы побежали к землянке.

Да! Знакомый голос диктора Левитана торжественно и гордо сообщал, что только что на Красной площади закончился военный парад в честь 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, с трибуны Мавзолея Ленина с речью выступал Верховный Главнокомандующий Сталин!..

Митинг, который состоялся в этот час на далеком аэродроме, мы не забудем никогда! Еще не унесли запорошенное снегом полковое знамя, а бомбардировщики один за другим поднимались в воздух — на врага!

Мы с комиссаром направились в политотдел своей Седьмой Отдельной армии. Вечером здесь, невзирая на фронтовую обстановку, будут отмечать двадцать четвертую годовщину Октябрьской революции. В этот час особенно хотелось быть среди друзей…

Густой снег шел и в Алеховщине, на Свири, где располагался политотдел. Наш самолетик мягко затормозил на лыжах, и мы тут же пересели на вездеход-«козлик». Юркая автомашина уверенно петляла меж высоченных сосен, освещая себе путь синими подфарниками… Мы вошли в политотдельскую землянку и, пожимая руки друзьям, сразу ощутили тревожное настроение собравшихся: под Тихвином — плохо…

Если вы взглянете на карту северо-запада СССР, недалеко от Ленинграда увидите два голубых пятна — Ладожское и Онежское озера, а между ними — синюю нитку реки Свирь. Тут среди не замерзающих и в лютые морозы болот, среди вековых сосен, прерывающихся гранитными валунами, дивизии, полки и батальоны Седьмой Отдельной армии дни и ночи вели ожесточенные бои с финскими войсками.

По гитлеровскому приказу белофинны злобно рвались через Свирь, стремясь соединиться с немецкими корпусами у Волхова. Отрезанная от соседних фронтов, Седьмая Отдельная стойко отбивала атаки финнов. Здесь, на Свири, мы прикрывали дальние подступы к городу Ленина.

Небольшой мирный городок Тихвин был у нас далеко в тылу, но он стал важным звеном в коварных фашистских планах удушения Ленинграда.