- Судя по Оле, она тоже?
- Слушай, Сергей, если ты не хочешь, чтобы мы говорили...
- Расскажи, что ты видел.
Андрей сел на стул и коротко рассказал о вчерашнем дежурстве.
За время его рассказа я быстро очистила ноги Сергея. Был момент, когда я отключилась от голосов надо мной. Специально. Нет, кое-что я слышала: компьютер, гангрена, интоксикация - при чём тут последнее? Как будто это его оправдывает. Хотя... Мне ли судить его... Но... Слишком хорошо я всё это тогда видела, так что не надо мне о сцене в спальне напоминать. И так я уже начинала жалеть, что вовремя не распознала своего чувства и не наплевала на всё на свете - уступая своему желанию быть рядом... Всего лишь быть рядом, пока он хотел меня...
Заставила себя переключиться. Приподняв ногу Сергея, я обрадовалась: самое страшное место - пятка вскрылась! Господи, как хорошо, что гангрена не успела добраться до пальцев!.. Вооружившись ножницами, я принялась со всеми предосторожностями срезать и кожу, и прогнившую плоть.
Не заметила даже, как ушёл Андрей.
- Ну, что скажешь? - спросил Сергей.
- Месяца через два начнёшь на костылях передвигаться, - отозвалась я, любовно вытирая с пятки сочащуюся слизь. - Или хватаясь за мебель и стены.
А через минуту поняла, что он молчит. Закончила заматывать пятку. Посмотрела снизу вверх и осторожно спросила:
- Я что-то пропустила? О чём ты спросил?
- Ну, было кое-что, - пробормотал он. - Что Андрея успокоило. Он тебе потом скажет. А пока мне хотелось бы вернуться к работе.
Несколько недоумевая, я быстро собрала всё, что нужно, и час тихохонько, с вязаньем, просидела на диване в его комнате. Он почти и не оборачивался ко мне. Да и чего смотреть, пока вяжу?.. А потом час закончился - и я на законных основаниях смылась.
Дверь закрывала - оглянулась. Он кресло развернул - смотрит. Кивнул.
Перед завтраком спросить Андрея, что они там выяснили, не успела. Пока готовили, пока туда-сюда... Выяснилось, что почему-то опаздывает на завтрак Александр, который, насколько я успела заметить, со вчерашнего дня ещё ходил какой-то более рассеянный и углублённый в себя.
Я резала хлеб на кухне, когда дверь распахнулась, в кухню ворвался Андрей, с грохотом пораспахивал дверцы стенных шкафчиков и быстро перебрал невидимые, но весело зазвеневшие бутылки.
- Вот св... ! - возмущённо и в то же время со странным чувством сожаления сказал он.
- Что случилось? - с любопытством спросила я.
- Да я не сообразил, когда крёстная приехала, что надо спрятать... Что здесь же Шурик, блин!
Он выглядел и в самом деле обуреваемым каким-то сложным и, кажется, противоречивым чувством.
- Андрей, я у вас человек новый. Возможно, это меня и не должно касаться, но... Раз уж ты начал, может, закончишь? Что происходит?
- Шурик вдрызг пьяный. С ночи накачался. В зюзю, - мрачно сказал Андрей. - И ведь я мог предвидеть! Нет, забыл!
- А крёстная тут при чём?
Андрей скривил рот, словно не зная, говорить - нет ли.
- Любовь у него великая к ней. С самого первого момента, как на свадьбе Сергея и Лины Марину увидел, всё приставал к ней со своими чувствами. И сейчас... Как увидит - напивается по полной... Блин - ещё раз! А я забыл!
"Я... не хочу, чтоб ты ему приснилась..." Почти шёпотом...
- А... Марина знает?
- Знает, конечно. Приставал же.
- И что?
- В смысле - что?