- Могу и подробно, - улыбнулась я. - Только захочешь ли слушать мою болтовню?
Он отпил из чашки, глядя на меня поверх края.
Мне стало любопытно. Он помнит, что произошло ночью? А если не помнит, сказал ли ему Андрей? Во всяком случае, я не собиралась напоминать. Мужчины не любят, когда им говорят об их слабости. По своему папе я это хорошо знаю. Здорово не любил болеть. Так что, пока Сергей сам не заговорит, буду молчать в тряпочку.
Принеся все компоненты перевязки из ванной, я нашла в комнате Андрея. Он забрал у Сергея пустую чашку и, сделав большие глаза при виде перевязочного материала, сбежал. Я только фыркнула смешливо вслед.
Привычно размотала мешки, сняла заскорузлую от гноя марлю и принялась за чистку. Опять-таки привычная к тому, что Сергей молчит в это время, вздрогнула:
- Оля, мальчишки, которые тебя обидели, хотят сегодня прийти и попросить прощения. Ты как? Поговоришь с ними? Или мне отказать им?
Я подняла глаза. Первое, что зацепило взгляд, - волосы. Мягкие, чистые - кажется, Андрей успел помыть их. Неплохо Сергей спал, если сил у него хватило и на помывку. Но, оценив состояние волос, я опять с торжеством улыбнулась другому: сегодня ночью я их потрогала!.. Вот глупая... Но почему-то счастливая.
- Пусть приходят. Поговорим. Я почему-то их сейчас не боюсь. Мне кажется, они ничего мне не сделают... Плохого...
- Хорошо, я скажу Андрею, чтобы он назначил час.
Ух ты, как по-королевски!..
Осторожно снимая с ног Сергея сгустки гнилого мяса и кожи, я подумала, не с ребятами ли говорил Андрей утром. Потом стала думать, почему же студенты так со мной поступили тогда, и почему-то пришла к выводу, что виноват во всём Альберт. Сильная личность. Влиятельная. В том смысле, что он мог как-то воздействовать на парнишек и принудить сделать то, чего они не хотели бы делать. Как только об этом подумалось, вспомнились глаза ребят - дикие какие-то... А потом у Мишки глаза стали вдруг просто удивлённые. Это когда его от меня оттащил Андрей. Мишка удивился так, будто проснулся и понял, что происходит.
Стук в дверь. Андрей. Еле удерживается, чтобы рот брезгливо не кривить. Но не потому, что жуткий запах. Дёрнул шеей, точно хотел оглянуться. Сказал:
- Сергей, он здесь.
Теперь брезгливо, не таясь, скривился Сергей.
- Ладно, - пробормотал. - Пусть зайдёт.
Заинтригованная, я тем не менее в первую очередь подумала, не закрыть ли ноги Сергея. Для любого, впервые увидевшего их, зрелище малоприятное. Но... Сергей бы, наверное, сам предупредил, если что...
Андрей распахнул дверь, но не ушёл. В комнату шагнул невысокий парень, в джинсах и в футболке, худенький, очень спокойный. Кругловатое лицо, с нежной, как у ребёнка, кожей, мягкие черты лица; тёмные, очень спокойные большие глаза; мягкие же волосы, слегка распушённые и вьющиеся. Отрешённый ангел, снисходительно созерцающий... Только почему перед моими глазами сразу замельтешила именно эта трава - с гладкими, слабыми зелёными листьями и с гроздью крупных белых цветов с чёрной серединой?.. Почему белена?.. Ангел опустил полусонные глаза на ноги Сергея, сморщился и тихо спросил:
- Что? До сих пор не сдох?
Во мне что-то аж взорвалось от этих слов. Псих!
- И тебе тоже здравствуй, - не меняя брезгливой мины, ответил Сергей.
- Я у тебя поживу дня три, - заявил псих и развернулся уйти.
- В доме не курить - выкину сразу.
Псих даже не ответил: пожал плечами и вышел. От неожиданности произошедшего я как-то подзабылась и выпалила:
- А кто это?
- Шурик. Брат моей бывшей. Ты его не бойся. Он, местами, даже забавный.
Принявшись снова за работу, я подумала, что у мужчин определение "забавный" бывает очень жестоким. Вспоминая лицо Шурика, я ещё вдруг подумала: а ведь этот человек намного старше, чем выглядит на первый взгляд. Ему где-то под сорок. Бывает такой тип лица - долго юное, а потом резко стареет. Вот и этот... Выглядит настоящим ангелом, но вокруг глаз кожа старая, в мелких морщинах. Шурик... Имя этому человеку явно не подходило. Есть в этом типе что-то... змеиное, опасное.
- Оля, как тебе сегодня спалось?
- Нормально. А что? - насторожилась я.
- Сон мне какой-то странный приснился...
Немного недоумевая, я обвернула его ноги марлей, закрепила мешки аптечными резинками. И вдруг поняла. Вчерашнее для него - полубредовый сон, болезненная дрёма, в конце которой он провалился в настоящий сон. Он помнит, что сидел на кровати, но не помнит, каким образом оказался лежащим на постели, с ногами на подушках. Почему он не спросил Андрея? Что его удержало? Побоялся спрашивать? Почему?