- В смысле - кого? Его, конечно.
- А...
Чтобы спросить, почему не меня, - перевернулась на спину. А он нагнулся - взял и поцеловал. В губы. Тихонько так. Сначала... В общем, мы оба здорово вздрогнули, когда в дверь деликатно постучали. Шёпотом ойкнув, я немедленно нырнула под одеяло.
- Э... Сергей, ты... вы... ещё не встали?
- Сейчас! - недовольно сказал Сергей.
- В общем, завтракать я накрою в столовой комнате. Ясно?
- Угу...
Теперь уже отчётливо слышные шаги постепенно утихли.
- Столовая комната? - удивлённо спросила я.
- Рядом с кухней. Была закрыта раньше. - Он снова нависал надо мной, облокотившись, и явно не собирался ни сам вставать, ни отпускать меня. Я вспомнила, какой бываю лохматой по утрам, и покраснела. Он пальцем провёл по моей щеке и улыбнулся. - Ты что? Что-то вспомнила?
- Волосы у меня, наверное...
- Да уж, лохматость повышенная. - Он пальцами поправил мне чёлку и спросил: - Оля, ты... не разочарована?
- Чем?
- Ну... Ничем. Тем, что я пока не могу...
- Нет. Я же, в отличие от некоторых, знаю, что это временно.
Я улыбнулась ему, что, кажется, его успокоило. А мне вдруг стал понятен смысл его вчерашней горечи при взгляде на Андрея и Аню. Вот что его мучило, оказывается, больше всего. Его временная мужская несостоятельность... Что ж. Ещё одна монетка в копилку его стресса.
- Дежурства ребят отменяю, - заявил он. - Мне хватает твоего. Одного. Оно на меня благотворно действует. И вообще, перевожу тебя в разряд сиделки. А что должна делать сиделка? Сидеть рядом с больным. Постоянно.
- А ты больной? - изумилась я.
- Будешь задавать лишние вопросы... - Его тёплая ладонь скользнула под футболку, в которой я спала. Я охнула, схватилась за его запястье. А он погладил мой сжавшийся от неожиданной ласки живот и довольно констатировал: - Лишних вопросов больше никто задавать не будет.
- А вставать придётся, - напомнила я. - Тебе пора менять марлечки, да и про отвар сегодня как-то забыли. Ладно ещё, вчера начал пить только вечером. Там ещё осталось немного, а ведь...
- Ага. А ещё после завтрака кто-то собирался по магазинам, чтобы завтра в красивой униформе присутствовать на моём дне рождения.
- Я куплю самую дорогую медсестринскую форму! - пообещала я, огорошив его, и, тем усыпив бдительность, вывалилась из-под одеяла и быстренько отбежала от кровати.
- Так нечестно, - проворчал Сергей, садясь на кровати. - Пользуешься тем, что я не могу... Ну погоди, вот сделаешь то, что обещала, попробуй только тогда сбежать от меня!
Я подтянула надетые джинсы, стоя боком к нему и безудержно улыбаясь в сторону: кажется, у меня долгосрочные перспективы в этом доме - как говаривала одна девица в моём выпускном... Взяла его рубашку-тройер и подошла.
- Возьми, замёрзнешь.
Он поднял руки, и я надела ему рубашку через голову. Пока я застёгивала ему верхние пуговицы, кроме одной, самой верхней (знаю уже, как он любит), его ладони, снова пролезшие под футболку, мягко держались за мой пояс. И, закончив, застёгивание, я с облегчением - теперь можно не только мечтать! - погладила его по голове.
- Оля, - неожиданно серьёзно сказал он. - Ты и правда не испугалась, когда у меня ночью... ну, началось это... Ну, не испугалась того, что произошло ночью?
Я вздохнула и положила ладони на его голову.
- Испугалась, конечно. Я же не знала... Андрей потом объяснил, в чём дело. Тогда уже легче стало... Когда знаешь, уже легче. Это сначала я не поняла.
- И ты не побоялась...