Перелетные птицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда Миша наклонился к ней и прошептал «Христос воскресе», Марина с трудом нашла в себе силы ответить, надеясь, что ее щеки не слишком раскраснелись. Как стыдно быть не в силах превозмочь желания, позволять воспоминанию об одной-единственной ночи преследовать себя. Нет, она не могла снова воспользоваться его чувствами. Нужно видеться с ним еще реже, сделать так, чтобы он не приходил к ним так часто.

Глава 37

В том году весна закончилась в самом начале июня, и на город с Хуанпу наползла изнуряющая жара. В один особенно длинный день Сергей, приняв последнего пациента, отправился в свою комнату, чтобы поспать перед обедом. Надя была на кухне, поэтому, когда в дверь позвонили, открывать пошла Марина.

В коридоре стояла невысокая худая темноволосая женщина.

— Доктор Ефимов… дома? — спросила она, всматриваясь в Марину и нервно теребя ремешок сумочки.

Марина рассердилась. Почему эти пациенты всегда дожидаются, когда им станет совсем плохо, и идут к врачу в конце рабочего дня? Дядя Сережа, наверное, только что заснул.

— Извините, — сказала она. — Но приемные часы закончились.

Женщина покачала головой.

— Я не… То есть… Я не пациент. Я к доктору по личному делу.

Марина смерила женщину взглядом. То, что она очень бедна, было очевидно. Старомодное серое хлопковое платье на несколько размеров больше, чем нужно, свисало с плеч до лодыжек. Вокруг лба и на висках в волосах проступала седина, и, хотя они были убраны в небольшой узел, несколько вьющихся прядей выбились и висели над ушами. На бесцветном лице черные, как два агата, глаза сверкали возбужденно и даже лихорадочно, и все же в ее облике нельзя было не заметить следов былой красоты.

Марина отступила в сторону и жестом предложила женщине войти.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Я проверю, может ли доктор вас принять.

Марина нашла дядю на кухне, где он разговаривал с Надей.

Брат с сестрой обменялись взглядами и вместе пошли в приемную. Марина остановилась в дверях за ними. Нахмурившись и настороженно сузив глаза, Сергей медленно подошел к незнакомке, но Надя ахнула и обеими руками схватилась за горло. Широко раскрытыми глазами она смотрела на женщину, а та вся задрожала, попыталась что-то сказать и не смогла. По щекам ее покатились слезы. Вдруг Сергей остановился как громом пораженный, заморгал, беззвучно прошептал какое-то имя, которого Марина не расслышала, и покачал головой, словно отказываясь верить глазам. Тишину нарушила Надя.

Пронзительно крикнув «Эсфирь! Эсфирь!», она бросилась к женщине, заключила ее в крепкие объятия и стала раскачивать из стороны в сторону. Сергей тоже сделал шаг вперед, растерянно улыбаясь. С его уст сорвался не то всхлип, не то смех.

— Эсфирь? — пробормотал он. — Боже, моя Эсфирь? Как же это?

Нежно и осторожно, будто боясь сломать, Сергей взял ее за руку и поставил перед собой, потянулся к ее лицу дрожащими пальцами.

Наконец заговорила и женщина:

— Сережа! Надя! Чудо… После двадцати семи лет… Это чудо! Я нашла вас. Русские разлетелись по всему свету, как пушинки на ветру, и все же я нашла вас! О Боже, Боже, наконец-то!

Марина наблюдала. Комната словно вся заискрилась от счастья, когда эти трое начали обниматься, целоваться и хохотать. Никогда прежде она не видела такого выражения на дядином лице… И вдруг Марина с изумлением поняла, что точно так же на нее смотрел той ночью Михаил. Щеки ее вспыхнули, она сделала шаг вперед.

— Тетя Эсфирь, я ваша племянница Марина.

Смех и разговоры утихли, и Эсфирь посмотрела на нее.

— Марина… Марина?

Брови ее озадаченно поползли верх. Она хотела еще что-то сказать, но Надя перебила ее:

— Это моя дочь, Марина. Она родилась в Харбине.

Когда Эсфирь вопросительно посмотрела на Надю, Марина ответила вместо матери:

— Катя, моя сестра, умерла в Харбине.

Продолжая обнимать Эсфирь за плечи, Надя повела ее в столовую.

— Поговорим об этом потом. Нам теперь столько нужно наверстать! Ты, наверное, голодна? Сейчас пообедаем.

Но Эсфири не терпелось узнать все о Сергее, Наде и своих племянницах. Она слушала рассказ, жадно ловя каждую мелочь, и, когда они наконец закончили, из ее уст полилась собственная история. К еде она почти не притронулась.