Неосознанно раскинула руки, открылась...
И меня окутало золотистое теплое свечение ее души. Стало легко и хорошо, будто родные заботливые руки взяли меня в ладони и покачали, как ребенка...
В памяти всплыло, что мы проходили уже это. Я вспомнила и ее, и себя, такую же беспомощную, ее чистый свет, готовность драться за меня, и умереть.
Таня устало опустила руки, оперлась о стул.
- Я смогла! Я, правда, это почувствовала!
Она подкурила, сигарета плясала в ее дрожащих пальцах.
- Проводник.., - блаженно подумала я и провалилась в негу.
Возвращение было похоже на выход из обморока. Вначале - безразличная усталость, слабость и пустота. Затем стали возвращаться воспоминания - яркими вспышками, моменты радости и огорчений, где я еще жива, хожу, дышу, люблю и строю планы на будущее. Потом смерть... Холод и безграничная тоска, одиночество, которого не заполнить никому. Ловец... Хищный взгляд, черный огонь в глазах, жжет, обжигает касание с его душой...
Я все вспомнила. Вспыхнула яростью и отчаянием. И их было так много, что я заполнила ими все пространство комнаты. Таня почувствовала, поежилась.
- Боже... Что это?
В ее глазах заблестели слезы. Она не знала, что случилось, лишь чувствовала мою боль и плакала за двоих - мне это с недавних пор недоступно. Она не спрашивала, поняла, что случилось нечто ужасное. И ей стало страшно: руки задрожали, лицо побледнело, по губам разлилась синева. Из ее рта дыхание выходило с паром, как на морозе.
Я опомнилась, постаралась собраться - иначе загублю свою единственную помощницу. Вспомнила, как тепло мы провели с ней вечер здесь, на кухне, за чтением моих стихов. Полегчало, потеплело, холод отступил. Таня без сил опустилась в кресло. Ее лоб покрылся испариной.
- Что это было, скажи? Мне казалось, я стою у дверей ада.
- Прости, это я невольно передала тебе свое состояние.
- Тебе было так плохо? - изумилась она. - Как же ты выдерживаешь такое?
- Скорее всего, и не выдержала бы, - призналась я. - Ты помогла.
- Яна, Яна! - она схватилась за голову. - Но так же нельзя, невозможно! Ты должна что-то придумать, не может быть, чтоб не было выхода! Как можно просто ждать сорокового дня, зная, что потом тебя ждет такое, а то еще и в сто раз хуже?! И это навечно! Я не могу себе это представить! - она расплакалась снова. - Я привязалась к тебе,- говорила глухо, - даже не думала, что смогу так впустить кого-то в душу. За что нам это? Почему, только обретя родственную душу, нужно терять ее? Ну хорошо, тело - смертно, но ты-то ведь не должна умереть! - она смотрела на меня глазами, полными слез.
- Что ты видишь? - спросила я. - Ты смотришь на меня, и какая я теперь?
- Я вижу девушку, - призналась она. - Правда, черт лица не разобрать, туманный силуэт - и все... Зачем ты спрашиваешь?
- Меня давно нет, Танюш, - грустно сказала я. - Видишь и слышишь меня только ты, ну еще Ловец. Вы с ним - маги, оба владеете даром видеть души.
- Не все, - возразила она. - Другие я не вижу.
- Может, не хочешь видеть? - предположила я. - А может, не видишь, потому что ничего этого на самом деле нет? И все тебе кажется? И меня нет...
- Даже слышать этого не хочу, - она решительно вытерла слезы. - Ты есть, и я сделаю все, чтоб была! - в ее голосе зазвучали стальные нотки. - Я не могла придумать тебя такую. И не могла узнать то, что узнала от тебя, как-то иначе. Я верю в тебя. И, клянусь, не оставлю. Никогда.
- Спасибо, родная. Но мне немного осталось. Ты права - такого существования я не допущу. Нельзя. Это даже не мое решение. Так нужно для всех. Не спрашивай, почему. И все случится гораздо раньше.
- Когда? - испугалась Таня.
- Очень скоро. Потому, прошу, будь готова к тому, что однажды я пропаду. Не хочу, чтоб тебе было больно. Помни: я уже умерла. Ты видела мою могилу.
- Нет, нет, нет, - она затрясла головой. - Я врач, и привыкла бороться до конца. Я привыкла к этому. Каждый день я вижу смерть, и тех, кто победил ее. И ты просто обязана все исправить. Для меня, для Сережи и сына. Думай. Нельзя покоряться.
Если бы у меня было тело, я обняла бы это чудесную девушку с огромной и чистой душой.
Она почувствовала мое желание, потянула меня - теперь она это умела, - сказала:
- Мы вместе. Твой враг, может, и силен, но нас двое, а он один. Я стану твоими руками, ногами. Только скажи, что нужно делать. Я все смогу. Знаешь, ты меня сделала другой. Я будто проснулась. И что-то подсказывает мне, что вот это - то, что сейчас происходит, - и есть самое важное в моей жизни. И ты для меня - не посторонняя. Даже больше - ты единственная такая, необыкновенная, чудесная, и если я не вытащу тебя из этого - не знаю, как буду жить. Я готова сама пойти убить его.