Прокурор удивленно подобрался.
- Из этой затеи мог выйти толк?
- Вполне, можно назвать это прорывом. Мы не могли сразу сориентироваться из-за этой трагедии, а теперь есть возможность вернуться к теме, которая нам кажется очень важной. Расскажите о работе сына.
- Я не очень вникал, хотя и помогал его проекту материально. Честно говоря не думал, что у них может выйти что путное.
- У них, это у вашего сына и Семена Сомова?
- Да, уверен большую часть работы делал Семен- его однокашник.
- А почему вы помогали в деле, которое вам казалось не серьезным?
- Думал сыну нужен опыт, шишки набить. Пусть это случится лучше под моим присмотром.
- Понятно, значить у него дома не будет интересующих нас материалов?
- Думаю нет, но вы пришлите человека, я дам доступ ко всем его вещам. Сейчас мне это уже не важно.
- У Сомова были дома наработки, но большую часть он хранил в офисе, и на сетевом хранилище. Сейчас мы пытаемся получить к нему доступ. Плохо что прототип аппарата тоже погиб под обломками.
- Какое сейчас это имеет значение? Технику можно восстановить, людей не вернуть...
- Как нам кажется, не в данном конкретном случае. Вы знали о предназначении агрегата, на постройке которого выделили больше семнадцати миллионов рублей?
- Аркадий говорил об оцифровке сознания.
- Да, я сообщу вам информацию, которую прошу держать в тайне. Мы проследили звонки и сетевой трафик из высотки. Из их апартаментов было переслано гигантское количество информации на защищенный сетевой сервер, арендованный на пятьдесят лет. Причем продлили они срок аренды непосредственно перед гибелью. Разве эти действия характерны для людей, находящихся на краю гибели?
- Они запустили свою машину? Сколько человек смогло спастись таким образом?
- Один. Прибор был одноразовый, для демонстрации возможностей.
- Аркадий может быть жив?
- Мне очень жаль. Спасся человек с именем Андрей.
Прокурор покачал головой, демонстрируя свою неосведомленность. Андрей из органов продолжал.
- Мой тезка у них в группе был только один- нейрохирург. Но он единственный из них не пострадал. Буквально над его головой прогремел взрыв. Говорит, что его отпустили в тот день, так как его консультации проекту больше не требовались. Человек спешил к подруге... мы установили, что Андреем мог быть сын Семена, в тот день он взял его с собой. Не с кем было оставить, няня заболела.
- Значить если бы она не заболела в тот день, мой сын мог бы быть жив? А так ему пришлось уступить свое место ребенку?
- Не все так гладко. Для функционирования сознания нужна оболочка внешней среды. Сомов не делал отдельную песочницу, а решил использовать подключение к игре с полным погружением «революция».
- Это где нужно шлем одевать?
- Да, он проецирует изображение на сетчатку глаза, звук идет с наушников, а встроенные излучатели субмиллиметрового диапазона возбуждают нужные участки коры головного мозга, создавая симуляцию тактильных, тепловых и прочих ощущений. Технология пока грубовата, есть противопоказания, но уже с успехом используется в коммерции. «Революция»- наиболее совершенный игровой мир, близкий к реальному. Этим и объясняется выбор Сомова.
- Он поместил сына в игру? Вы вышли на контакт с мальчиком?
- Здесь оказалась куча трудностей... Вы знаете биологическое предназначение нашего мозга?
- Конечно, лучше приспособится к условиям окружающей среды. Страшно-беги, голодно-хватай и ешь!
- Достаточно распространенное заблуждение. Главная функция мозга в поддержании внутреннего постоянства организма- гомеостаза. Он ежесекундно контролирует работу всех органов и тканей, на протяжении всей жизни человека. Интеллект, и собственно сознание не более чем надстройка над древними частями мозга. В игре тело персонажа не проработано с такой тщательностью, как в природе. Хоть игроки и говорят о реализме ощущений, здесь есть некоторая условность. Сомов попробовал приблизительно сымитировать динамику древних отделов, они и задают ритм коре, работа которой и есть собственно наше сознание.
- Я с трудом вас понимаю.