Гросвенор затаил дыхание. Потом услышал голос Кента в переговорном устройстве.
— Мортон, мы не можем пробиться дальше. Если вы ожидали именно этого…
Гросвенор увидел, как Мортон сквозь экран изучает дверь. Даже издалека было заметно, что металл уже не настолько белый, как мгновениями раньше. Он начал краснеть, потом потемнел, остывая.
— Пока это все, — сказал Мортон, вздохнув. — Поставьте людей охранять коридоры! Не убирайте излучатели! Всем руководителям отделов собраться в рубке управления!
Гросвенор понял, что эксперимент закончен.
5
Гросвенор протянул свои верительные грамоты охраннику, преграждавшему вход в рубку управления. Тот с подозрением изучил документы.
— Вроде бы в порядке, — сказал он наконец. — Но в любом случае, вы первый человек моложе сорока, из тех, кого я пропускаю. Как вы добились этого в таком молодом возрасте?
Гросвенор улыбнулся:
— Мне повезло выбрать совсем новую науку.
Охранник еще раз поглядел в удостоверение, потом вернул его.
— Нексиализм? Что это такое?
— Прикладной тотализм, — ответил Гросвенор.
И переступил порог.
Оглянувшись, он заметил, что человек провожает его оторопевшим взглядом. Он усмехнулся, потом выбросил инцидент из головы. В рубке управления он оказался в первый раз и смотрел на все зачарованным взглядом. Приборная панель, занимавшая ограниченную площадь, впечатляла своей структурой. Она представляла собой ряд уровней, расположенных друг над другом закругленными террасами метров пятидесяти длиной, с уступа на уступ вели узкие крутые лесенки. Приборами можно было управлять, передвигаясь по террасам своим ходом, или же, что гораздо быстрее, на подвесном операторском сидении, прикрепленном к потолку с помощью перевернутого подъемного крана. В глубине помещения был устроен зал с сотней удобных кресел, достаточно широких, чтобы в них могли разместиться люди в космических скафандрах. Двенадцать ученых уже сидели там, Гросвенор тихо пристроился с краю. Минутой позже Мортон и Лит появились из дверей, ведущих на капитанский мостик, и присоединились к собравшимся руководителям отделов. Командир сел, а Мортон начал без предисловий:
— Нам известно, что из всех механизмов машинного зала наибольший интерес для монстра представляет электрогенератор. И он применил все свои способности, удесятеренные паникой, чтобы запустить его до того, как мы проникнем через двери. Имеет ли кто высказать какие-либо замечания по этому поводу?
Слово взял Пеннонс:
— Кто-нибудь может объяснить, каким образом кот добился того, чтобы двери стали неприступными?
Гросвенор сказал:
— Существует способ, позволяющий удерживать металл в твердом состоянии даже при температурах значительно выше точки плавления. Но, насколько мне известно, это требует не одну тонну оборудования, которым мы не располагаем на корабле.
Кент повернулся и посмотрел на него.
— Чем нам сейчас поможет знание того, как он ухитрился это устроить? — заметил он с резкостью. — Если мы не сумеем пробиться через двери с помощью дезинтеграторов, нам конец. Он сделает с кораблем все, что захочет.
Мортон покачал головой.
— Мы должны найти выход и именно для этого собрались.
Он повысил голос:
— Селенски!
Пилот, расположившийся на операторском сидении, высунул голову. Гросвенор удивился, обнаружив его там.
— Да, сэр? — откликнулся Селенски.
— Запустите все машины!
Пилот плавно перенесся на сидении к центральному рубильнику. Он осторожно перевел ручку в нужное положение. Корабль вздрогнул, визжащий свист наложился на мощный гул, задрожал пол. Затем огромный корабль вернулся в свое равновесное состояние, машины исправно работали, гул преобразился в едва слышимое гудение.