Каравелла в пустыне
— Стой! — приказал Стайн.
Ложбина на западном склоне холма, к которому мы подошли, показалась ему подходящим местом для ночного бивака. Стелющиеся побеги нараса обеспечивали нас топливом для костра. Утоптанная дикими животными тропа, по которой мы следовали весь день, сворачивала направо, огибая ложбину. За весь дневной переход мы не встретили никаких зверей, но это вовсе не означало, что их здесь не было. Всего в нескольких милях позади, когда мы проходили мимо поросли низкого кустарника, нам в нос ударил резкий запах зверя, а слоновый помет вдоль тропы был не старее вчерашнего.
Стайн и Иоганн весь день шли позади. Стайн не расставался со своим «люгером», но с каждой милей, которая отдаляла нас от берега, он все более успокаивался, однако по-прежнему не приближался ко мне.
Я сбросил на песок тяжелый рюкзак и расправил плечи. Анна, освободившись от своей ноши, со вздохом облегчения опустилась на песок.
— Добрый дневной переход, как говорят на море, — усмехнулся Стайн. Должно быть, он был хорошо тренирован, так как выглядел довольно свежим. Слишком свежим, чтобы я рискнул предпринять что-либо против него. — Сколько, по-вашему, мы прошли?
— Миль пятнадцать-восемнадцать, — устало отозвался я.
— Хорошо, — резюмировал он и, достав из кармана карту, принялся ее изучать.
— Где же все-таки мы находимся? — спросил Стайн.
— Вот доберемся до Кунене, тогда узнаете, — огрызнулся я.
Стайн пожал плечами. Видя, что ему не дождаться ответа, он направился за нарасом для костра. Я обратил внимание, что пистолет он сунул в кобуру.
Я поудобнее устроился на песке и задумался. Отвлекла меня Анна.
— Джеффри, — сказала она, — с того холма видно море?
— Оно недалеко: миль пять отсюда по прямой.
— Вы составите мне компанию? — спросила она.
Я кивнул и поднялся. Потом крикнул Стайну, так как вовсе не хотел получить пулю в спину:
— Мы пойдем на тот холм осмотреть окрестности!
Он усмехнулся и сделал царственный жест рукой, разрешая нам удалиться. «Чертовски уверен в себе», — подумал я.
Мы молча брели по вязкому песку. Дойдя до подножия холма, полезли вверх по склону и наконец добрались до вершины. В пяти-шести милях от нас расстилалось море.
Анна молчала. Весь день она держалась молодцом, несмотря на удар Стайна. На скуле у нее был виден кровоподтек.
— Джеффри, — наконец произнесла она задумчиво. — Вы спасли мне жизнь…
Я пытался отшутиться:
— Что за пустяки…
— Это моя жизнь — пустяки? — в ответ пошутила она. — Джеффри, вы намного лучше, чем хотите казаться…
— Анна, просто вы пытаетесь оправдать меня в благодарность за то, что я защитил вас, — возразил я.
Она задумалась, потом сказала:
— Я по-прежнему уверена, что вы жестоки, но не греховны, как Стайн. Я верю в вас… Зачем такой человек, как вы, растрачивает себя? Зачем вы гонитесь за блуждающими огнями, в которые не верите? Зачем негодуете о прошлом, которого не признаете? Что вы делаете на этом забытом богом, пустынном берегу, тогда как в большом мире, вдали отсюда, могли бы жить полной, интересной жизнью…
Анна вдруг замолчала и улыбнулась. Затем подошла почти вплотную и посмотрела мне в глаза.
— Бескрылой мухе будет очень трудно, если вернут ей крылья.