В шкафу скелет и крылья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Олег намекал на их похожесть? Разглядел в Евдокии нечто подобное?

– Поброди тут, Дуся, – тихо продолжил Паршин. – Поговори, поищи в шкафах скелеты. Юле надо помочь.

– Тебе тоже помощь не помещает, – тоскливо выплеснулся из Землероевой осадок «зеленоглазой мути».

* * *

Компания в «цитадели» на верхних этажах подобралась не разношерстная, а крепко спаянная родственными либо, в случае секретарши Канипаловой, служебными отношениями. Все выходные Евдокия сновала по внутренней лестнице из квартиры в квартиру, знакомилась с фигурантами и совала нос в исподнее. Особой грязи и скелетов пока не попадалось, родня дружно горевала об усопшем. Присутствие Евдокии принималось неоднозначно – мама Котова подозревала, будто Юля нарочно таскает с собой непонятную девицу, так как боится остаться наедине с упреками. Папа покойного, полковник Генштаба в отставке, молча пил коньяк напополам с валерьянкой. Татьяна Котова угощала чаем, поминутно вытирая глаза и нос мокрющим платочком.

Татьяна Дусе понравилась. Если бы не предварительный рассказ вдовы о том, что Тата когда-то лишилась мужа исключительно из-за себя, поскольку с макушкой в быт провалилась, – не поверила бы ни за что. Нынешняя Тата отличалась ухоженным лицом, парикмахерскими ухищрениями в прическе, премиленький домашний костюмчик черного цвета ладно обтягивал округлую фигуру. Под тонкой тканью костюмчика слегка угадывалось корректирующее белье. Тата за собой следила даже в дни траура.

– Вот, Евдокия, посмотри, – раскладывала она перед Землероевой любовно собранные фотографии туристических походов.

Дело было в понедельник, Юля в офис улетела, там что-то неординарное стряслось. Дуся передоверила вдову охранникам компании и осталась дома, на предмет уединения и доверительности при сборе информации.

– Глянь, какие мы раньше были. – Упитанная розовощекая Тата лучилась улыбками на всех фотографиях из стародавнего фотоальбома. – Вот это Стасик Леонидов… сейчас у Котова работает, каким-то… коммерческим, что ли, директором? – Первая жена покойного была все так же далека от всяческих нюансов бизнеса. – Когда-то Стас имел свою фирму, в дефолт все прахом пошло, и Коленька его пригрел. – Продолжая рассказ, Татьяна раскрыла более свежую версию фотовоспоминаний. На глянцевых профессиональных снимках «что ли, директор» выглядел весьма импозантно: высокорослый и подтянутый, челюсть с ямкой, глаз играют – огонь-мужик, такой до старости копытом бьет. – Это мы на юбилее Ядвиги и Бориса Рощиных. – Дуся внимательно пригляделась к стоящей возле Стаса породистой поджарой парочке бизнесменов вполне европейского вида. Коротко стриженая, изможденная в тренажерных залах блондинка независимо придерживала статного муженька под локоток. Муж Боря равнодушно и белозубо улыбался в объектив. – Рощины наши однокурсники, «старая банда»… – Задумалась. – Борька, наверное, сейчас горюет… Перед смертью Коля об объединении говорил – у Рощина тоже строительный бизнес. Не такой, как у нас, правда, помельче. – Евдокия сделала пометочку в мозгах на оговорке – «у нас». – Ядя этим недовольна, ворчала, считая, будто Николаша их под себя подминает… Но зря она так, у Бори бизнес на ладан дышит, Коленька помочь хотел. А вот это, Дуся, – старенькое! Мы на сплаве…

После того как Евдокия в ответ на сетования Татьяны по поводу перегревшей кофеварки сообщила, что сумеет приготовить приличный кофе в джезве, взаимная симпатия возросла еще больше. За несколько месяцев умасливания клиентов детективного агентства Дуся и вправду насобачилась варить отличный кофе. А под хороший кофеек хозяйка и гостья окончательно сблизились, из уютной Таниной гостиной не хотелось уходить, первая жена Котова охотно рассказывала о прошлом: вспоминала туристические походы, верных друзей нахваливала. О настоящем практически не заикалась. Как будто подвела черту под жизнью после развода с Котовым. В прошлом Коля – был, последние года Татьяна провела с детьми, друзьями, родственниками. К нынешней Колиной жизни – в бизнесе и браке – Татьяна относилась подчеркнуто безразлично, хотя незримая черта была все-таки подведена словами: «Коленька хороший человек, Евдокия, порядочный».

«И что ж такой порядочный-то жен пачками бросает?!» – едва не поинтересовалась Евдокия.

Болтовня о прежней благодати, слов нет, Дусю тронула. Но много не дала. Молодую сыщицу прежде всего интересовало настоящее, Татьяна же, что несколько странно для застрявшей у плиты домохозяйки, упорно не хотела сплетничать.

Старший сын Татьяны Дусе не понравился категорически – у парня было такое лицо, словно за щекой пригрелась долька лимона, а верхняя губа дерьмом намазана, и Эдик вечно к ней принюхивается. Кислое выражение на лице оболтуса и иждивенца прописалось очень прочно, вероятно навсегда (порода вечно недовольных). Эдуард день-деньской сидел в своей комнате, уютно свесив ноги с шеи мамы, и презирал весь свет.

Евдокии досталась пренебрежительная гримаса за то, что бегает по найму. По папеньке он прошелся, мол, вкалывал, как бес, а тратить не умел. Юлька – хорошо устроилась. Мама – клуша. Дед – «сапог». Бабуля – пуп земли на ровном месте.

После недолгого разговора с Эдиком хотелось вымыть руки.

– Может, поклубимся вечерком? – довольно быстро предложил сын недавно упокоившегося. Дусю он рассматривал кем-то вроде прислуги, такой девице за счастье погулять с хозяйским отпрыском. – Только шмотки поменяй… Отстой.

После этих слов у Евдокии, прямо скажем, челюсть слегка отвисла. Более хамского предложения Землероевой еще не делали. Откормленный барчук лениво развалился на диване, заваленном журналами, и только что чресла в ее присутствии не почесывал. Пятнадцать минут назад, когда Дуся только зашла в его комнату, Эдик лениво перелистывал один из таблоидов, увидев Евдокию, вместо «здрасьте», буркнул, щелкнув пальцами по глянцевому развороту с фотографией раскрученного мужского дуэта:

– Видала уродов? Для лохов лабают, типа – звезды. – И зевнул: – Чудилы, блин.

Дуся быстро поняла, что любое проявление таланта и усердия на Эдика зевоту нагоняет. Идеология глиста равномерно и гладко проступала на упругих щечках: «Круто жить по кайфу за чужой счет; долбаться на работе – стремно, пусть лошади работают, они там дохнут».

И забежим немножечко вперед. Через несколько дней, когда Эдуард перестал пыжиться и корчить из себя невесть что, он снизошел до разговора с Дусей по душам. (Наверное, соскучился просиживать задницу в одиночестве – друзей у кислых негодников всегда в недостатке.) Подловил Землероеву на внутренней лестничной площадке и начал с хитрой жалобы:

– Засада, денег нет. Не знаешь, когда наследство раздавать будут? А то запарился уже тут ждать…

Из разговоров с Юлей Дуся знала: в последнее время папа Котов – в воспитательных целях – лишил оболтуса ежемесячной субсидии и маме Тане строго приказал не раскошеливаться. Оболтус взял паузу от развлечений, расположился на диване и начал монотонно ждать, когда на него откуда-то сверху просыплется манна.

Пока не сыпалась. Пришлось собирать глянцевые журналы по соседним квартирам. Кино и музыку оболтус презирал – «жевачка для лохов», до книг и музеев его культурный уровень не поднимался, так что – скука. А на скуку, как известно, и Дуся щука, а вовсе не карась.

Уныло и долго жаловался Эдик на житье-бытье. Себя расписывал в превосходных красках радетеля за ближнего: «Видала, какой мамахен стала? Я постарался. Не прошло и десяти лет. Намекал ей, намекал – надо за собой ухаживать, надо за собой следить – парикмахерские там, салоны всякие, шмотье… Добился». Евдокия уже прекрасно представляла, как звучат Эдиковы неустанные намеки – наотмашь в лоб. «Валька тоже… лох. Не может преподу «франклина» в зачетку сунуть. Дал в лапу – все, зачет, гуляй студент!» Радетелем и благодетелем расписывал себя Эдик Котов. Причем совершенно серьезно. На голубом глазу.

Тем же вечером, встретившись с Паршиным, Дуся взяла назад некоторые свои слова:

– Помнишь, я тебе говорила, что впервые встретила такую отъявленную, красочную пакость, как Эдик Котов? Прямо-таки опереточный мерзавец в полный рост, после него остальные подозреваемые – херувимы и ангелы кротости. Сегодня, Олежка, хочу покаяться: была не права. – Дуся ернически склонила «повинную головушку». – Облыжно обвинила парня. Мерзавец из Эдички ни дать ни взять – карикатурный. Просто смех, какая сволочь. А наш убийца, прости за дифирамбы, ради дела стараюсь, – личность неординарная, трудолюбивая, изобретательная и где-то даже – с полетом. Согласен?

– Насчет Эдички не очень понял, – нахмурился Олег. – Юлия его давно знает, он большой хитрец и…

– Да вся его хитрость – тупая и прямолинейна! – на полуслове прервала Землероева. – И отец с матерью видят сына насквозь! Почему, ты думаешь, великовозрастный обалдуй целыми днями баклуши бьет? Почему Котов не запихнул его в институт – самый распоследний, на платное место, для лодырей и дебилов?! Да потому, Олег, – Дуся склонилась через столик небольшой кафешки, где они встречались с Паршиным, – что отец и мать прекрасно знали, Эдик – непроходимо ленив и туп.

– Но Юля…

– Да что твоя Юля! Ее ли дело приглядываться к неприятному злобному мальчишке? Поцапались разок, и ну его к черту, окрестила лодырем и хитрецом. Котов, понятное дело, не обсуждал с ней, не говорил, что у сына чердак не меблирован. Зачем Юльке эти заморочки с тупым пасынком? – От легких уколов по адресу тетеньки Землероева, конечно, не удерживалась. Использовала шпильки при удобном случае.