Как он и предполагал, Пэриш начала с расспросов о сделанных им записях.
— Ведение записей является одной из основных составляющих вашей работы. Я права, офицер Кенникот?
— Совершенно верно, это необходимо.
— И вас этому учили, так?
— Да. У нас даже преподает бывший детектив отдела — он ведет отдельный семинар по этой дисциплине. Это довольно обстоятельные занятия.
— И ведение записей от вас требуется в соответствии с уставом, верно?
— Совершенно верно.
— Будучи адвокатом, вы допрашивали многих полицейских и интересовались, насколько тщательно они подходили к ведению своих записей, так?
В зале послышался смешок. Кенникот улыбнулся.
«Веди себя непринужденно, — настраивал он себя, — не напрягайся».
— С превеликим удовольствием, — ответил он, и все, включая Саммерса, рассмеялись.
«Вот оно», — думал Кенникот.
Он дюжину раз читал и перечитывал свои записи в поисках чего-либо упущенного. Однако так ничего и не нашел. Но видимо, ей это все же удалось.
— Можно взглянуть на вашу тетрадь, офицер? — спросила Пэриш. — У меня есть фотокопия, но я ни разу не видела оригинала.
— Прошу вас, — отозвался Кенникот.
«Странно. Неужели Пэриш решила, что я мог что-то подделать в оригинале?»
Она подошла к нему. Кенникот следил за ее глазами, пока она медленно листала страницы. Защитница не спешила. Что же она искала?
Наконец Пэриш вернулась к своему столу.
— Ваши записи и предоставленная вами фотокопия совершенно одинаковы, точно?
— Точно.
«Черт», — выругался про себя Кенникот.
Он начинал вторить ей этим дурацким «точно». Это был его первый односложный ответ. Теперь он понял. Она разыграла эту маленькую сценку с записями лишь для того, чтобы попытаться сбить его с толку.
— Офицер, вы уже много раз заглядывали в эти записи до своих сегодняшних показаний.
— По крайней мере раз десять.
— Вы не думаете, что могли что-то упустить?
Это был первый вопрос, не предполагающий односложного ответа. Пэриш только что нарушила одно из правил перекрестного допроса. Никогда не задавай вопрос, на который сам заранее не знаешь ответ.
Но Кенникот понял: это довольно хитрый ход. Если скажет, что ничего не упустил, а найти что-то можно всегда, он отрежет себе пути к отступлению, давая ей неоспоримое преимущество в случае, если она что-нибудь да обнаружит. Если сказать, что заметил нечто упущенное, то придется объяснять свой недочет. В любом случае адвокат вынуждала его защищаться.
Кроме того, Пэриш задала их диалогу быстрый ритм, своеобразную пульсацию. Кенникот знал, что в результате длительной паузы с его стороны, нарушившей равномерный ход беседы, он будет казаться неуверенным в себе. Кенникот услышал, как авторучка в руке Саммерса замерла. Краем глаза он заметил, что на него смотрят Фернандес и Грин.
— Разумеется, в моих записях могут отсутствовать мелочи, — сказал он. — Например, цвет ботинок мистера Сингха. Но, думаю, я вряд ли упустил что-либо существенное.
— Когда вы впервые увидели мистера Брэйса, он пил чай с мистером Сингхом, верно? — Оставив в покое его записи, Пэриш, похоже, целила в «яблочко».