— Это все мать, — ответила она. — Воспитание, хорошие манеры…
Краем глаза он заметил, как по дорожке к дому тяжелой поступью приближается мужчина в комбинезоне с большим пластиковым ящиком инструментов.
— Удачного завершения сантехнических работ, — пожелал он ей.
Откинув голову назад, она неожиданно рассмеялась. Громко и обворожительно.
— Спасибо. Для меня это весьма актуально — каждый час в туалет бегаю.
Чтобы разойтись в узкой прихожей, он встал боком, пропуская в дом электрика.
— И всего наилучшего вашему малышу, — добавил Грин.
— Разберусь, — ответила Брэйс.
Грин не сомневался, что Аманде Брэйс по силам разобраться с чем угодно.
«Говорят, когда у мужа любовница, жена узнает об этом последней, — размышлял Грин, возвращаясь к своей машине. — А в отношениях отца с дочерью — если отец вдруг оказывается плохим человеком, — разве не дочь узнает об этом последней? Или Аманда Брэйс действительно знает своего отца лучше, чем кто-либо другой?»
Глава 24
Женщина за стальным столом в приемной походила на фотомодель. Дэниел Кенникот знал этот характерный взгляд — модели приобретают профессионально отрешенный вид. С ними трудно установить визуальный контакт. Они всегда казались несколько отрешенными. У дамы были длинные черные волосы, красивые евро-азиатские черты лица, и, несмотря на то что она сидела, он мог сказать почти наверняка, что у нее потрясающие длинные ноги. Ее стол выглядел необычайно массивным, из великолепно отполированной стали. Единственным предметом на поверхности был ноутбук с логотипом «Параллел бродкастинг». К ее левому уху был прицеплен крохотный наушник.
— Чем могу помочь? — Она взглянула на Кенникота своими бездонными серыми глазищами.
— Дэниел Кенникот. Пришел на встречу с мистером Пилом. Мы договаривались на пять часов. У меня получилось чуть раньше.
Она что-то нажала на своем компьютере. Теперь ее глаза смотрели в какую-то точку над его плечом.
— Ширани, пожалуйста, подойдите в приемную. — Хотя дама проговорила это в микрофон чуть ли не полушепотом, ее голос эхом откликнулся в невидимой акустической системе. — Офицер Кенникот к мистеру Пилу, назначено на пять часов.
Кенникот улыбнулся. На нем не было формы, и он не говорил, что из полиции.
Открылась стеклянная дверь, и в приемную вошла высокая женщина с прозрачной планшеткой с зажимом для бумаг — абсолютно темнокожая, с тонким изящным носом, высокими скулами, тонкими губами и брильянтиком в левой ноздре.
— Добрый день, офицер Кенникот. — Она протянула руку. На ногтях был замысловатый рисунок. — Ширани Теораджа, исполнительный ассистент мистера Пила. Прошу вас…
Офисы «Параллел бродкастинг» занимали верхний этаж старого переоборудованного склада, демонтированного перед этим почти до основания подобно скелету, с костей которого счистили все мясо. Там были высокие потолки с открытыми трубопроводами, кирпичные стены и бетонный пол, покрашенный в черный цвет.
Кенникот следовал за Теораджей по центральному коридору. Расположенные по обеим сторонам офисы имели большие окна и стеклянные двери, за счет чего казались очень светлыми. Столы были абсолютно идентичны тому, что находился в приемной, и на каждом стоял такой же ноутбук с таким же логотипом. Вокруг не было видно ни кусочка дерева.
Теораджа шла быстро, стуча высокими каблуками по бетонному полу. Стук эхом разносился по этажу, однако никто в стеклянных офисах даже не поднял головы.
В конце длинного коридора показалась тяжелая резная дверь красного дерева. На ней дешевыми латунными буковками красовалось: «Ховард Пил». Теораджа уверенно постучала.
— Да, — послышался изнутри скрипучий голос.
— Мистер Пил, к вам офицер Кенникот. Он пришел на десять минут раньше назначенного.
Несколько секунд из-за двери не доносилось ни звука, затем она распахнулась. В проеме показался низенький человечек. Его курчавые волосы казались странного, почти оранжевого цвета, а тампоны на передней части скальпа свидетельствовали о недавно сделанной трансплантации. Он был в белой сорочке с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, обнажающими седеющую волосатую грудь, и в ковбойских сапогах, которые визуально его еще больше укорачивали. Единственной достопримечательностью на лице были необычайной синевы маленькие глазки.
— Офицер Кенникот, как дела? — воскликнул он, протягивая свою пухлую руку. — Хови Пил. Руковожу этим местом.
Он проводил Кенникота в кабинет. Просторный угловой офис Пила оказался непохожим на остальные. Там стоял большой деревянный стол и старая на вид мебель. На обшарпанном низком шкафу стояла древняя пишущая машинка «Ундервуд». На окнах висели пыльные коричневые портьеры.
— Как вам Ширани? — Пил махнул рукой, приглашая Кенникота занять кресло. — В том городишке, где я рос, в краю прерий, таких женщин не было. Там из цветных были только работники китайского ресторанчика да оборванцы из резерваций. Все остальные жители — белее фермерских полей в феврале.
Кенникот кивнул. Он уже успел кое-что прочесть о Ховарде Пиле, президенте и гендиректоре «Параллел бродкастинг». Все статьи рисовали один и тот же портрет: ловкий предприниматель, болтун, возмутительно высказывается, но будто бы пользуется всеобщей любовью.