— Устрой-ка им там хорошенькое представление. Пусть Пэриш и Брэйс решат, что мы не хотим его выпускать, — велела Рэглан. — Но все-таки будет лучше, если ты им уступишь. — Она вновь повернулась к Грину. Было очевидно, что им уже не раз доводилось работать вместе.
— Кстати, — сказал Грин, — я подыщу Кевину Брэйсу сокамерника. Кого-нибудь из любителей бриджа.
— При чем тут бридж? — не понял Фернандес.
Все вновь перевели взгляд на Фернандеса.
— Да он же постоянно говорит о нем во время своей передачи! — воскликнула Рэглан.
— А в его кабинете полно книг о бридже, — добавил Кенникот.
Фернандес кивнул.
«Пожалуй, надо прекращать слушать записи и начинать слушать радио», — подумал он.
— Да, кстати, — вспомнила Рэглан, подходя с Грином к двери, — судьей назначен Саммерс. Будет интересно.
Фернандес подождал, пока за ними захлопнется дверь, затем залез в нижний ящик стола и вытащил оттуда коробочку с пометкой «Судьи». Он стал листать расположенные в алфавитном порядке карточки, пока не добрался до той, на которой было написано «Саммерс». Он помнил почти все, о чем там говорилось. Карточек было три. Первая относилась к начальному периоду его службы:
Фернандес умилился своей наивности пятилетней давности. В непонятных для себя в то время местах он ставил вопросительные знаки. Сейчас бы он ни за что не назвал хоккей «хоккеем с шайбой».
Вторая карточка появилась три года назад:
«Судаками» как прокуроры, так и адвокаты называли судей, которые, возомнив о своей персоне, превращались в напыщенных грубиянов. Саммерс мог послужить классическим примером. Он становился хамом, если вовремя не получал отпор. «Слаб по бытовой части» означало, что Саммерс имел обыкновение выносить оправдательный приговор мужчинам, обвинявшимся в физическом насилии над супругами. Не лучший выбор для дела Брэйса. Джо — Джо Саммерс. Недавно пришла в прокуратуру, уволившись из солидной фирмы на Бей-стрит. Трудолюбивая и добросовестная, никогда не появлялась на судебных заседаниях под председательством своего отца.
Третья карточка была годичной давности:
Фернандес хорошо помнил, как делал эту запись. Дело было жуткое. Калито Мартин, тощий чернокожий восемнадцатилетний парень из Скарборо, обвинялся в изнасиловании в изощренной форме. Прокурор Каттер убедил Саммерса отказать юноше в освобождении под залог, хотя он никогда не состоял на криминальном учете и считался одним из лучших учеников. В первую же ночь, скрутив вместе несколько наволочек, Мартин повесился. Полученный неделей позже результат анализа ДНК показал, что он был невиновен.
«Самый жуткий кошмар, который может преследовать государственного обвинителя, — размышлял Фернандес, вновь перечитывая свои карточки, — осудить за преступление того, кто невиновен».
Глава 13
«Интересно, можно ли в предрождественскую пору отыскать в мире более тоскливое место, чем тюрьма?» — думала Нэнси Пэриш, плетясь по длинному бетонному пандусу к дверям тюрьмы «Дон». И можно ли представить для одинокой женщины более жалкий способ провести вечер за неделю до Рождества, в то время когда весь мир веселится? Разумеется, кроме тех, кто сидит в тюрьме…
Тучная дама шла вниз по пандусу, держа за руку маленькую девочку. Малышка выглядела так, будто ее специально нарядили по случаю посещения тюрьмы, — волосы были заплетены в тугие симметричные косички, пальтишко тщательно отглажено. В одной руке она несла книжку в другой — палочку, которой вела по металлической ограде вдоль пандуса.
Пэриш улыбнулась, вспомнив, как в пятилетнем возрасте любила совать свои цветные карандашики в проволочную ограду, когда с отцом за ручку ходила на уроки рисования.
Мать девочки вдруг резко остановилась.
— Дай сюда, Клара. — Она выхватила у нее из рук палочку. — Мне надоел этот стук.
Пэриш заметила взгляд ребенка и едва сдержалась, чтобы не вырвать палочку у ее матери.
«Что ж, Клара, познакомься — это тюрьма „Дон“, — подумала она, когда мать с девочкой проходили мимо. — И лучше бы тебе ее не видеть».
Тюрьма «Дон» — известная всем просто как «Дон» — была построена в начале шестидесятых годов девятнадцатого столетия. Это серьезное сооружение в тогда еще молодом городе Торонто возвышалось над рекой Дон и городскими жилыми постройками. Своим устрашающим каменным входом и тяжелой готической архитектурой тюрьма бросала холодную тень викторианской эпохи на растущий город-порт. Попытки как-то ее приукрасить, снабдив, например, в пятидесятых годах двадцатого века более современными воротами, лишь усугубили ее мрачный вид и порождаемое этим местом чувство угрозы.
Возле металлической двери наверху пандуса виднелась решетка переговорного устройства. Пэриш нажала на маленькую кнопку.
— Да? — раздался сквозь потрескивание унылый женский голос.
— Адвокат, — ответила она.
— А я думала, Санта-Клаус. Входите.
Услышав электронное жужжание, Пэриш дернула тяжелую дверь. Внутри, в углу крохотного вестибюля, стояли три зеленых мешка с мусором. Вонь была невыносимая. Запихнув пальто в убогий шкафчик для одежды, она подошла к толстому стеклу, за которым сидела женщина-охранник.