Услыша эти слова, сопровождавшие его драгуны тотчас направили на задирщиков дула мушкетов, и движение это, как и решительный тон Володыёвского, видно, произвели впечатление на спутников Харлампа.
— Сделай уступку, — принялись они его уговаривать, — сам солдат, знаешь, что такое служба, а сатисфакцию получишь, не сомневайся, малый не робкого, видно, десятка, как и все в русских хоругвях. Угомонись, пока добром просят.
Харламп было еще покипятился, но в конце концов, уразумев, что либо товарищей своих рассердит, либо в неравную с драгунами схватку втравит, обратился к Володыёвскому и сказал:
— Дай слово, что ответишь на вызов.
— Я сам тебя вызову, хотя бы потому, что дважды одно и то же повторять просишь. Через три дня я к твоим услугам: сегодня у нас среда, стало быть, в субботу, в два часа. Выбирай место.
— Здесь, в Бабицах, народу пропасть, — сказал Харламп, — как бы не вышли какие impedimenta[157]. Давай лучше в Липкове: там спокойней и мне сподручнее — мы в Бабицах стоим на квартирах.
— А вы столь же большой компанией прибудете, как сегодня? предусмотрительно осведомился Заглоба.
— Нет, зачем! — ответил Харламп. — Я только с родичами своими, Селицкими, приеду. Да и вы тож, spero, пожалуете без драгун.
— Это, может, у вас на поединок являются с вооруженной охраной, сказал пан Михал, — у нас так не принято.
— Значит, через три дня, в субботу, в Липкове? — повторил Харламп. Встречаемся у корчмы, а теперь — с богом!
— С богом! — ответили Заглоба и Володыёвский.
Противники разъехались мирно. Пан Михал в восторге был от предстоящей забавы и пообещал себе, что отрежет литвину усы и презентует их Подбипятке. Остаток пути маленький рыцарь проделал в преотличнейшем настроении. В Заборове он застал королевича Казимира, который приехал туда поохотиться, но лишь издали поглядел на будущего монарха, поскольку спешил обратно. За два дня управился со всеми делами, осмотрел лошадей, расплатился с Тшасковским, вернулся в Варшаву и точно в срок, даже часом раньше, явился в Липков, сопровождаемый Заглобой и Кушелем, который был приглашен вторым секундантом.
Подъехав к корчме, которую держал еврей, они зашли внутрь промочить горло и за чаркой меду завели с хозяином беседу.
— А что, пархатый, дома здешний пан? — спросил Заглоба.
— Пан в городе.
— А много у вас в Липкове стоит шляхты?
— У нас пусто. Один только пан у меня остановился, сидит сейчас в чулане — богатый пан с лошадьми и прислугой.
— А отчего он не заехал в усадьбу?
— Видать, не знаком с нашим паном. Да и усадьба с месяц уже как на запоре.
— Может, это Харламп? — предположил Заглоба.
— Нет, — ответил Володыёвский.
— Ой, пан Михал, а мне сдается, он это.
— С какой еще стати!
— Пойду погляжу, кто таков. А давно у тебя пан этот?
— Сегодня приехал, двух часов нету.
— А откуда, не знаешь?
— Не знаю, издалека, верно, — лошадей совсем загнал. Люди говорили, из-за Вислы.
— Почему ж он именно здесь, в Липкове, остановился?
— Кто его знает?
— Пойду взгляну, — повторил Заглоба, — вдруг кто знакомый.
[157] препятствия (лат.).