Вдобавок она молода. Агрессивно молода. В пятьдесят девятом ей было двадцать три, так что теперь, думаю, лет двадцать пять. Прямо не верится, что прошли два года, она мне кажется даже моложе, чем тогда. Румянец на щеках, возможно, искусственный, но кожа рук собственная. Красивые руки. Наверно, очень приятно, когда такие руки тебя обнимают. А у меня есть ключ от «Трех Ф».
— Практически мы друг друга понимаем только в постели.
— Могу тебе сказать, что не так уж плохо.
— Не смейся.
— А остальное?
— Остальное — белые пятна. Или, вернее, черные. Как будто нам совсем не о чем разговаривать.
— И почему же в те минуты, когда вы друг друга понимаете, вам не поговорить о минутах, когда вы друг друга не понимаете?
Если закинуть удочку, она, понятно, может мне ответить «нет». Но какое это имеет значение в такой день, как сегодня? Вдобавок я ее хочу. И с каждой уходящей минутой хочу все сильней. Если она скажет «да», у меня будет хорошее воспоминание для завтрашнего дня и послезавтрашнего. В эти два дня я, наверно, буду воскрешать приятные воспоминания.
— А это привело бы к обидам, к неловкости.
— Ну, я думаю, дело не в таких отвлеченных понятиях. Есть, видимо, еще и конкретная причина.
— Ее нет, и это хуже всего. Ох, если бы была конкретная причина. Сесар — человек мрачный, упрямый, скрытный.
— А ты — веселая, общительная.
— Чем дальше, тем меньше. Это ужасно. Понемногу озлобляешься. Бывает, за целый день он мне слова не скажет. И даже ночью я чувствую его руки, но голоса не слышу. Самое худшее, что я не знаю, ревность ли это, или злоба, или антипатия, или просто скука. Нет, это невозможно. Невыносимо, чтобы она так на меня смотрела, а я оставался равнодушен. Я должен ей сказать, иначе я лопну.
— Марсела.
— Да?
— Ты помнишь, в «Текиле» ты меня о чем-то спросила?
— Не знаю. Я, наверно, о многом тебя спрашивала.
— Может, и так, но я имею в виду один вопрос. Ты меня спросила, не осуждаю ли я тебя.
— Я у тебя это спросила? Тут, наверно, «кьянти» подействовало.
— Возможно. И я тебе ответил: знаешь, это мне не пришло в голову. Но это прекрасная идея.
— Это тоже, наверное, под действием «кьянти».
— Что до меня — нет.
— Ладно, ладно. Значит, ты меня осуждаешь?
— Знаешь, мне это не пришло в голову. Но это прекрасная идея.
Получилось удачно. Как она смеется. Ей приятно, что ее желают. Прелесть. Она по-настоящему хороша. Ну вот, полпути уже пройдено.
— Видишь этот ключ?
— Да, сеньор.
— Это от квартиры моих друзей.
— Да?
— Их сейчас нет в Монтевидео.