— Посмотри на эту собаку.
— У нее морда бородатого бродяги.
— Ты хотела бы быть бродягой?
— Не думаю. А ты?
— Теперь уже нет. А в детстве это было одним из моих самых сильных желаний.
— А я хотела быть капитаном корабля.
— Вернее, капитаншей.
— Нет, дорогой, я хотела быть капитаном. Я считала, что мужчина и женщина отличаются только одеждой, которую можно сменить по желанию.
— Кристина Йоргенсен, например, подтвердила твою теорию.
— Правда?
Как я могу вот так болтать с ней обо всем — о собаках, о бродягах, о Кристине Йоргенсен? Мне кажется, теперь, когда я убедился, что ничего не произойдет, я люблю ее еще сильнее. Почему я не встретил ее раньше? Почему не опередил Уго? Рядом с ней я был бы смелее. Или это еще одно оправдание того, что я чувствую себя трусом?
— Почему ты молчишь?
— Думаю.
— Если я много думаю, мне становится грустно, я падаю духом, чувствую себя вдруг постаревшей.
— Знаешь, у меня был очень серьезный разговор со Стариком.
— Еще один?
— Да, еще один. Об этом я только тебе говорю. Он затевает грязную махинацию. Я его предостерег. Я хотел это предотвратить.
— Я давно об этом знаю. Мне Уго рассказал. Он боится.
— Боится чего?
— Что удача вдруг изменит твоему отцу, и он потерпит крах.
— Нет, этого не будет. Старик непобедим.
— Непобедимых нет.
— Ты ведь Старика не любишь, правда?
— Не люблю. Он причинил Уго много зла.
— А мне?
— И тебе причинил зло. Но ты сильнее.
— Будь я на самом деле сильнее, я бы должен был уничтожить его. А Старика можно уничтожить, только если его убьешь.
— Рамон.
— Не тревожься. Старик не только непобедим. Он еще и бессмертен.
— Но ты говоришь ужасные вещи. Ужасно, что ты мог об этом подумать.