Орест и Людмила: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вотъ и еще мѣсяцъ прошелъ, а я по-прежнему въ дѣвицахъ. Говорятъ, что весною мужчины нѣжнѣе и влюбчивѣе, но тридцатую весну живу, а что-то этого не замѣчаю. Нынче послѣдній годъ маменька наняла дачу. «Ужь ежели, говоритъ, ты и нынѣшнимъ лѣтомъ не сумѣешь себѣ подцѣпить мужа, то переѣдемъ куда-нибудь на Пески или на Петербургскую сторону и будемъ тамъ жить безвыѣздно. По крайности тамъ хоть какой нибудь чиновникъ наклюнется, который возьметъ тебя изъ-за пары платья да изъ-за шинели съ енотовымъ воротникомъ». Я много плакала. Какъ хотите, за чиновника да еще въ придачу къ енотовому воротнику выходить не хочется. Ахъ, ежели бы мы были богаты, а то на маменькину пенсію немного разгуляешься! А вѣдь выходятъ же замужъ и бѣдныя за богатыхъ. И не лучше меня да выходятъ. Чѣмъ я хуже другихъ? Сердце у меня нѣжное, шиньонъ всегда роскошный, талія въ корсетѣ стройна, а въ лицѣ даже и въ сильный жаръ матовая блѣдность. Кромѣ того я столбовая дворянка, и настолько древняго рода, что одного нашего предка еще при Іоаннѣ Грозномъ били батогами нещадно и отрѣзали носъ и уши.

Вотъ уже болѣе недѣли какъ мы живемъ на дачѣ на Черной рѣчкѣ, а я еще ни разу не разговаривала ни съ однимъ мужчиной, хоть сколько-нибудь похожимъ на жениха. Каждый день хожу въ Строгоновъ садъ съ книжкой и сидя на скамейкѣ читаю въ уединеніи, но мимо проходятъ или гимназисты съ собаками или семейные мужчины съ женами. Замѣчательно, что ни офицеровъ, ни молодыхъ людей совсѣмъ не видно. А все трактирная жизнь и нигилизмъ виноваты! Ни кого не тянетъ къ семейному очагу, а всѣ наровятъ больше или на «Минеральныя воды», или въ Демидовъ садъ. Нужно бы было по вечерамъ ходить въ Благородное собраніе, тамъ холостыхъ очень много, но у маменьки пенсіонная книжка въ залогѣ и деньги всѣ прожиты. Дома всего четыре рубля, а дворникъ ходитъ къ намъ по два раза въ день и проситъ денегъ за дачу.

Сегодня сидѣла въ Строгоновомъ саду, слушала щебетаніе птичекъ, мечтала, и вдругъ вспомнила о немъ, о моемъ миломъ Владимірѣ. Это былъ молодой уланскій корнетъ съ удивительно любящимъ сердцемъ. Онъ былъ влюбленъ въ меня до безумія и хотѣлъ просить у маменьки моей руки; въ случаѣ отказа хотѣлъ застрѣлиться, но злые языки начали говорить, что онъ выдалъ фальшивые векселя и принужденъ былъ бѣжать. Но я не вѣрю въ это! Нѣжныя сердца на это неспособны. Мечтая о немъ, и сама не знаю какъ нацарапала на скамейкѣ булавкой слѣдующее: «нѣжный другъ, гдѣ ты? Явись! Тебя ждетъ по прежнему любящая тебя Людмила».

Вотъ ужъ мѣсяцъ какъ живу на дачѣ въ Новой деревнѣ. Нанимаю за пятнадцать рублей въ лѣто каморку у парикмахера. Слава Богу, что теперь начались теплые дни, а то, въ началѣ весны, особенно по ночамъ, было такъ холодно, что зубъ-на-зубъ попасть не могъ. Укрылся бы да и укрыться не чѣмъ: халатъ и теплое одѣяло въ залогѣ за три рубля, а деньги пошли на задатокъ за дачу. Въ карманѣ всего полтинникъ и въ перспективѣ нуль. Вся надежда на пріобрѣтеніе мѣста или на выгодную женитьбу. Ежели бы какая-нибудь сваха взялась меня женить на десяти тысячахъ, три тысячи бы ей изъ нихъ отвалилъ. Когда у меня деньги — я щедръ. Цѣлый день бѣгаю по Новой деревнѣ и по Черной рѣчкѣ и ищу знакомствъ, но дачники какъ-то туго знакомятся. А пріятно имѣть знакомства. Во-первыхъ, можно всегда пообѣдать, а во-вторыхъ, дочки и племянницы… Ежели съ хорошимъ приданымъ, то можно и увезти, обвѣнчаться, а потомъ старикамъ въ ноги, и дѣлу конецъ. Вѣдь дѣвушки глупы.

На дняхъ познакомился съ одной много семейной дамой. Сегодня гулялъ съ ней по Черной рѣчкѣ, переносилъ ея ребятишекъ черезъ лужи, дѣлалъ имъ свистульки изъ травы, пѣлъ пѣтухомъ и все думалъ, что пригласитъ обѣдать — не тутъ-то было! Разсказала, что у ней сегодня ботвинья и жареный поросенокъ съ кашей, и распрощалась. Да еще спрашиваетъ: «гдѣ вы, обыкновенно, обѣдаете, мосье?» «У Доротта», говорю, а въ душѣ послалъ ее ко всѣмъ чертямъ. Дѣлать нечего, купилъ въ лавочкѣ полъ-фунта колбасы и булку и отправился обѣдать въ темную аллею Строгонова сада. Лишь только съѣлъ свою порцію, какъ вдругъ на скамейкѣ замѣтилъ нацарапанное булавкой чье-то душевное изліяніе. Какая-то Людмила взываетъ къ другу и проситъ его явиться. Вынулъ карандашъ и написалъ: «я былъ здѣсь и мечталъ о тебѣ неземная Людмила. Орестъ». Почемъ знать можетъ быть завяжется романъ, а съ нимъ вмѣстѣ придетъ и мое счастіе. Влюбиться въ меня не мудрено: я молодъ, недуренъ собой и только мѣсяцъ назадъ ухитрился сшить въ долгъ новую пару платья.

* * *. Нѣтъ, на свѣтѣ среди черствыхъ натуръ, есть и незагрубѣлыя! Вчера на мой вопль къ нѣжному другу, который я нацарапала на скамейкѣ, откликнулся какой-то Орестъ. Я вѣрю въ предопредѣленіе и въ симпатію душъ. Почемъ знать, можетъ быть провидѣніе назначило его быть спутникомъ моей жизни и слиться со мной въ одно цѣлое. Вотъ что я написала подъ его подписью: «Кто-бы ты ни былъ, мечтатель, но я сочувствую тебѣ какъ въ радости, такъ и въ горѣ». Всю ночь видѣла его во снѣ. Онъ представлялся мнѣ брюнетомъ. О какъ жгучи были его поцѣлуи!

* * *. Съ замираніемъ сердца приблизилась я сегодня опять къ завѣтной скамейкѣ и, о радость! на ней новая надпись: «Людмила, назначь Оресту, когда онъ можетъ видѣться съ тобой и наслаждаться природой». Подъ этими строками какой-то мерзавецъ написалъ скверныя слова, но я ихъ стерла. Продолжать переписку или бросить? Вѣдь съ сердцемъ играть опасно. Почти всю ночь просидѣла я у открытаго окна и думала: назначить ему свиданіе или нѣтъ? Воображеніе рисовало его мнѣ, то вихремъ, мчащимся на конѣ, то медленно плывущимъ въ гондолѣ, во вдругъ кто-то неприлично выругался, и я принуждена была закрыть окно.

* * *. Рѣшено. Маменька отправилась въ городъ закладывать четыре чайныя ложки, а я бросилась въ Строгоновъ садъ и написала на скамейкѣ: «завтра въ десять часовъ вечера». Но, нѣтъ, я не доживу до завтра!

* * *. Романъ завязывается. Завтра мнѣ назначено свиданіе. Бьюсь объ закладъ, что это какая-нибудь блажная вдова, а вдовы всегда любятъ хорошо поѣсть! Сегодня заложилъ кой-какое бѣлье и купилъ себѣ перчатки. Неловко-же идти на свиданіе безъ перчатокъ. У моихъ квартирныхъ хозяевъ къ обѣду былъ жареный гусь.

* * *. Денегъ ни гроша. Цѣлый день шлялся по улицамъ и хотя встрѣтилъ до десятка знакомыхъ, но ни одна шельма не пригласила обѣдать. Только и успѣлъ выпить чашку кофею, но безъ хлѣба. Возвращаясь домой голодный, увидѣлъ, что хозяйская кухарка и ученики ѣдятъ щи. Тутъ мнѣ мелькнула счастливая мысль. «Бѣгите, говорю, на поле, воздушный шаръ опускается». Они побѣжали, а я съѣлъ щи и съ остатками опрокинулъ чашку. Пусть думаютъ на кошку.

* * *. Былъ на свиданіи. Нѣтъ, это не вдова, а дѣвица и дѣвица крѣпко поношенная. Ну, да все равно! Господи: кабы за ней было хоть пять тысячъ приданаго, я и тѣмъ былъ-бы доволенъ. Вотъ какъ было дѣло. Подхожу къ скамейкѣ и вижу сидитъ съ книжкой въ рукахъ дѣвица, а сама все по сторонамъ смотритъ. Я раскланялся. «Позвольте, говорю, узнать: вы Людмила»? «Да». «А я Орестъ. Честь имѣю явиться». Она потупилась. «Не сочтите, говоритъ, мою переписку за серьезное. Это просто дѣтская шалость». Я, разумѣется, сѣлъ съ ней рядомъ и заговорилъ о любви, потомъ проводилъ ее до дому и, прощаясь, выпросилъ у ней на память нашего перваго свиданія носовой платокъ. Порѣшили сходиться каждый день. Платокъ батистовый, вышитый. Его тотчасъ-же заложилъ въ табачной лавкѣ за цѣлковый, и ужиналъ въ трактирѣ солянкой.

* * *. Видѣлась съ нимъ. Сердце меня не обмануло: онъ брюнетъ. Ахъ, какъ мнѣ было стыдно моей навязчивости, но онъ оказался прекраснымъ человѣкомъ, вѣрющимъ въ симпатію душъ. Изъ словъ его я узнала, что онъ богатый помѣщикъ, долго странствовалъ за границей и пріѣхалъ въ Россію искать права на затерянное графское достоинство. Сегодня мамаша разсердилась и сказала: «нѣтъ, ужь видно пора тебя на живодерню», а я ей въ отвѣтъ: «погодите, къ осени будемъ ѣздить въ каретахъ и блистать въ обществѣ»; и при этомъ разсказала, что познакомилась съ богачемъ, который за мной ухаживаетъ. Сейчасъ начала ему вязать въ подарокъ бисерный кошелекъ.

* * *. Все непріятности. Сейчасъ былъ дачный хозяинъ и требовалъ денегъ за дачу. «Ежели, говоритъ, къ Воскресенью не отдалите, то съѣзжайте вонъ. Пусть лучше пустая стоитъ». Господи, что-жъ это такое, только началось дѣло и вдругъ съѣзжать! Ахъ, кабы онѣ скорѣе сдѣлалъ мнѣ предложеніе и подарилъ браслетъ, тогда можно-бы было его заложить и извернуться насчетъ дачи.

* * *. Вотъ уже съ недѣлю хоровожусь съ ней, познакомился даже и съ ея матерью, а до-сихъ-поръ не видалъ еще отъ нихъ и стакана чаю. А должно быть онѣ очень богаты. Мать всюду носитъ съ собой на рукѣ ридикюль и все жалуется на непрочность замковъ на дачѣ. Непремѣнно въ этомъ ридикюлѣ банковые билеты.

* * *. Былъ у нихъ въ домѣ. Живутъ не важно, но вѣдь на дачѣ рѣдко кто живетъ съ комфортомъ. Старуха должно быть очень жадна, потому что то и дѣло толкуетъ о дороговизнѣ и о томъ, что нынче очень трудно вѣрить людямъ. Угощали кофеемъ, но безъ булокъ.

* * *. Когда онѣ обѣдаютъ? Вотъ вопросъ. Людмила говоритъ, что въ три часа, но сегодня я сидѣлъ у нихъ съ одиннадцати часовъ до шести вечера, а у нихъ и на столъ не накрывали. Денегъ у меня не копѣйки. Единственное лицо, которое мнѣ вѣритъ на дачѣ, это пряничникъ, а потому вотъ уже четвертый день питаюсь медовыми коврижками.

* * *. Я такъ привыкла къ Оресту, какъ-будто десять лѣтъ была съ нимъ вмѣстѣ. Лишь только по утру просыпаюсь, какъ уже первая мысль объ немъ. Удивляюсь, чего онъ медлитъ предложеніемъ; я, кажется, то и дѣло дѣлаю ему намеки о своей любви.

* * *. О, счастливый, о, торжественный мигъ! Сегодня онъ признался въ любви и просилъ моей руки. Я тотчасъ повела его къ маменькѣ и она насъ благословила. Свадьбою торопитъ какъ можно скорѣе, такъ какъ на другой же день хочетъ везти насъ въ Италію. Это и лучше, такъ какъ мы его можемъ увѣрить, что приданое сдѣлаемъ заграницей. Впрочемъ, при его благородствѣ души, я не думаю, чтобы онъ разсчитывалъ на деньги. Къ томуже онъ самъ богатъ. Завтра мы его пригласимъ къ себѣ обѣдать, а потому маменька ѣздила сегодня въ городъ закладывать свою шаль и шелковое платье. Какъ-то мы его угостимъ? Впрочемъ, онъ, кажется, не изъ гурмановъ, такъ какъ сегодня выпилъ у насъ три стакана кофею съ булками и, не желая разстаться со мной, не ходилъ даже обѣдать. Цѣлый вечеръ говорилъ мнѣ о любви и, уходя въ глухую полночь, взялъ у меня на два дня мой золотой браслетъ. Я догадываюсь за чѣмъ. Онъ взялъ его на мѣрку, чтобы заказать мнѣ брилліантовый.

* * *. Ура! Довольно голодать! Черезъ недѣлю я женюсь на богачихѣ! Сегодня обѣдалъ у нихъ. ѣдятъ прелестно. Обѣдъ домашній, но изъ пяти блюдъ. Къ обѣду былъ лафитъ, хересъ и даже шампанское. Одно скучно, что она все сентиментальничаетъ. Просила послѣ обѣда написать ей въ альбомъ стихи, но я отказался, такъ какъ, кромѣ гусарскихъ стиховъ, ничего не знаю. Влюблена въ меня до безумія! Теперь нужно наговорить старухѣ чорта въ стулѣ насчетъ неприсылки мнѣ управляющимъ дохода съ имѣнья и занять у ней денегъ. Скорѣй, скорѣй вѣнчаться, а тамъ пускай узнаютъ, что я за птица! Лишьбы кормили.

* * *. Непріятная исторія! На Черной рѣчкѣ живетъ портной Шульцъ, а я этому портному долженъ сто рублей. Онъ уже имѣетъ исполнительный листъ на мое личное задержаніе. Вчера гулялъ съ Людмилой по саду и вдругъ увидалъ его идущаго мнѣ на встрѣчу. Съ счастью, что успѣлъ его во-время замѣтить и шмыгнулъ въ кусты, а Людмилѣ сказалъ, что у меня внезапно пошла кровь изъ носа. Сегодня опять обѣдалъ у нихъ и на деньги, вырученныя отъ продажи Людмилина браслета, купилъ имъ корзинку земляники.

* * *. Все пропало и я проклинаю свою легковѣрность! Онъ оказался хитрымъ обманщикомъ и вмѣсто богатаго помѣщика — праздношатающимся. Всѣ его разсказы о богатствѣ были ложью! Прощай, мой батистовый платокъ, прощай, мой браслетъ! Сегодня мы, по обыкновенію, гуляли съ нимъ въ Строгоновомъ саду. Онъ подвелъ меня и маменьку къ лотку разнощика и сталъ намъ покупать апельсины, какъ вдругъ сзади насъ послышался голосъ нашего сосѣда по дачѣ — Шульца. «А, господинъ Подтяжкинъ, говорятъ онъ, наконецъ-то я васъ нашелъ. Чѣмъ лакомиться апельсинами, лучше-бы уплатили мнѣ сто рублей. Нѣтъ, я васъ не отпущу, кормовыя деньги уже внесены. Ѣдемте въ долговое!» Услыша это, Орестъ со всѣхъ ногъ бросился бѣжать и скрылся изъ виду, а мы съ маменькой остались какъ оплеванныя. Маменька просто бѣсится; какъ увидитъ меня, такъ и закричитъ: «на живодерню тебя! на живодерню!»

* * *. Ахъ, какъ близко было мое счастіе и вдрутъ все пошло прахомъ! Проклятый нѣмецъ! Дернуло-же его подвернуться. По его милости, вотъ уже три дня какъ я опять голодаю. Даже и пряничникъ не вѣритъ въ долгъ. Сегодня до восьми часовъ вечера крошки во рту не было, но я укралъ изъ парикмахерской бритву, продалъ ее ходячему точильщику за двугривенный и на эти деньги съѣлъ четыре булки съ молокомъ. Ежели и завтра буду голодать, то пойду самъ къ портному. Пусть сажаетъ въ долговое отдѣленіе; по крайней мѣрѣ сытъ буду.

1874