— Дайте-ка сюда! — мэр забрал у полицейского рупор. — Алло! Крозатье, старина! Вы меня слышите? Это я, Дюран-Больё.
— Держи! — крикнул Крозатье, снова открыв окно, и сбросил вниз бюст, который разбился у наших ног. Крозатье захохотал и захлопнул окно.
— Мой бюст, — прошептал Дюран-Больё, опуская рупор.
Я был в ужасе от того, к чему привела наша затея. Беатриса в растерянности царапала себе щеку и поправляла вишенки на капоре. А я вдруг впал в ярость и сжал кулаки. Окно снова распахнулось, и горшок с фикусом шлепнулся на осколки бюста.
— Мой фикус…
Потом в воздухе просвистела рамка с фотографией и тоже разбилась.
— Моя жена…
— Я пошел! — решил я и двинулся к мэрии.
Полицейские расступились передо мной, были и такие, кто пытался меня остановить. Я вырвался и быстро вошел во двор.
— Крозатье! Это я. Филипп! Я с вами! Я сейчас поднимусь!
— Он с ума сошел! — вскричала Беатриса.
Я на ходу обернулся и увидел, что полицейские преградили ей дорогу. Она вырвала рупор из рук мэра.
— Филипп, вернись!
Командир отделения включил мегафон и заорал сквозь помехи:
— Крозатье, сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! Вы только ухудшаете свое положение…
— Я запрещаю тебе входить к нему, слышишь? Если я тебе дорога, Филипп, ты туда не войдешь! Я тебе запрещаю!
Я взбежал по ступенькам крыльца и толкнул дверь.
— …своим упорством! У вас нет другого выхода…
— Замолчите! — крикнула измученная Беатриса. — Меня держал заложницей мясник в тюрьме Санте! Я знаю, каково это! Филипп, вернись! Ты мне нужен, дурак ты этакий! Он же тебя укокошит!
— Не надо ему такое говорить!
— Черт побери!
Они молчали, пока я шел по холлу. Мегафон остался включенным, и, поднимаясь по лестнице, я слышал, как они переговариваются:
— У него есть жена, дети?
— Никого. Одинокий.
— Хитер.
В ответ окно снова распахнулось, во дворе снова что-то грохнуло. Я постучал в дверь. Крозатье приоткрыл ее, в одной руке он держал ружье, другой хлопнул меня по плечу. Глаза у него блестели.
— Ты видел, что я учинил? Видел?
Я поздравил его и тут же вмазал ему так, что он осел на стул. Я схватил ружье, подбежал к окну.
— Раз — ты не имеешь права что-то мне запрещать! Два — я знаю, что делаю. Три…
— Что три?