Несколько длинных досок поддерживали стены шахты. Они напоминали шпалы на железной дороге. Спустившись еще на пару футов, Эрик, к своему удивлению, увидел просвет в стене — один туннель в стене уходил перпендикулярно направлению его спуска. Эрик приподнял лампу и посветил, чтобы разглядеть получше, что это такое. При тусклом свете стало ясно, что в шахте было ответвление. Оттуда тянуло холодным влажным воздухом, который чуть было не задул лампу.
— Там еще одна шахта, — крикнул он ребятам. Но это было бесполезно, потому что эхо уносило его голос в глубину. Теперь стены этого подземелья были выложены камнями, которые почти полностью оказались покрыты все теми же коварными растениями. Эрик поднял голову. Там, наверху, он увидел Эмми и Стейси, за ними было лишь голубое небо, такое далекое и недоступное.
Веревка начала качаться, как маятник, огонь лампы колебался на сквозняке подземелья. От этих движений Эрику казалось, что движутся сами стены. У него начинала кружиться голова. Вскоре Эрика стало тошнить. Чтобы успокоиться и остановить этот приступ, он старался смотреть вниз, в темноту, откуда доносились слабые стоны Пабло. Эрику казалось, что он уже опустился довольно глубоко, а грека все еще не было видно. Интересно, как глубоко упал Пабло? Может, футов на пятьдесят или больше. Как только Эрик подумал об этом, темнота начала расступаться, и вдалеке он различил бледно-голубую футболку грека и его белые ботинки. Хотя видно было еще совсем плохо, но по крайней мере теперь он ощущал приближение дна.
Вдруг Эрик почувствовал, что перестал опускаться, теперь он только качался из стороны в сторону. Подняв голову, где-то вдалеке на фоне кусочка синего неба он увидел Эмми, а потом и Джефа.
— Эрик! — крикнул Джеф.
— Что?
— Это конец веревки.
— Я еще не на дне.
— Ты его видишь?
— С трудом.
— С ним все в порядке?
— Не могу сказать, не знаю.
— Ты от него очень далеко?
Эрик посмотрел вниз и попытался определить примерное расстояние до дна. Для него это было все равно что посчитать все звезды на небе. У Эрика это явно не получалось, поэтому все, что он мог сделать, назвать любую цифру:
— Двадцать футов.
— Он двигается?
Эрик снова посмотрел вниз. Глаза постепенно начали привыкать к темноте, и он уже видел не только футболку и ботинки Пабло, но и его руки, лицо, шею. Свет лампы отражался от осколков разбитой лампы Пабло и немного освещал контуры его тела.
— Нет, — крикнул Эрик, — он лежит и не двигается.
Ответа не последовало, и Эрик посмотрел наверх. Теперь он видел только кусочек неба, очевидно, ребята отошли от шахты. Эрик слышал их голоса, но они были такими же далекими, как небо. Эрика охватило чувство страха, почти паники. А вдруг они уйдут… Вдруг оставят его здесь…
Он посмотрел на Пабло. Тот по-прежнему лежал, но Эрик заметил, что грек медленно поднял руку. Ему показалось, что это движение для Пабло было очень тяжелым и потребовало много сил.
— Он поднял руку! — крикнул Эрик.
— Что? — прозвучал в ответ голос Джефа. Вслед за этим на фоне неба появились его голова, потом Эмми, Стейси и Матиаса.
Никто не держал веревку. «Да этого и не требовалось, — понял Эрик. — Я же на конце веревки», — спохватился он. Эта мысль заняла все его сознание. Казалось, она пульсировала в венах и была в каждой клетке его тела.
— Он поднял руку! — крикнул он снова.
— Мы тебя поднимаем! — ответил на это Джеф, и все четыре головы исчезли из поля зрения Эрика.
— Подождите! — крикнул он.
Наверху появился Джеф, потом Стейси и Эмми. Они были такими крошечными и далекими, что он даже не различал черты их лиц.
— Нам надо придумать, как удлинить веревку! — крикнул Джеф.
Эрик покачал головой:
— Я хочу остаться с ним. Я прыгну.