Они совсем не наелись. Джеф размышлял, сколько они смогут протянуть с таким маленьким запасом еды. Потом он стал представлять себе газету, в которой на первой полосе будет их фотография, худых и ослабевших. Он попытался придумать заголовок к истории, которая будет напечатана под снимком. Но ничего стоящего на ум не приходило. Джеф хотел, чтобы в заголовке обязательно была цифра, число дней, которые они провели на этом холме. Но он даже не мог представить, какой могла быть эта цифра. Пятьдесят? Шестьдесят? Семьдесят?
Джеф пытался не думать о том, что рано или поздно еда закончится и им придется голодать. Но он убеждал себя, что это будет еще не скоро и пока у них есть немного еды, которую можно разделить на всех.
Джеф понимал, что от недостатка пищи они скоро ослабнут. Мышцы начнут атрофироваться, печень перестанет справляться с кислотой, выделяемой желудком. Обмен веществ замедлится. Организмы потихоньку начнут разрушаться. Этот процесс примет необратимый характер уже через две, максимум три недели. А потом будет еще хуже — аритмия, анемия, язва, проблемы с глазами… И все это неизбежно… Вопрос заключался лишь в том, сколько времени осталось, прежде чем начнется весь этот кошмар… Джеф понимал, что с каждым часом, с каждой секундой они приближались к этому ужасному финалу…
После хлеба запахло мясом, потом яблочным пирогом, клубникой, шоколадом. Потом все прекратилось. «Это для того, чтобы мы не привыкли к запаху и не перестали обращать на него внимание, — подумал Джеф. — И каждый раз таким образом оно будет выбивать нас из колеи, заставляя доедать все запасы».
Конечно, можно было кое-что сделать. Джеф не был уверен, что этот план одобрят ребята. «Мерзкий», — почему-то именно это слово пришло ему в голову. «Они скажут, что это просто мерзкая идея», — подумал Джеф. Это показалось ему смешным.
«Нам надо кое-что обсудить», — вспомнил свои слова Джеф и задумался, как бы начать разговор. Он посмотрел на Эрика, который до сих пор лежал на спине. Его лицо было закрыто шляпой.
— Эрик? — позвал Джеф. — Ты не спишь?
Эрик поднял руку и убрал шляпу с лица. Джеф посмотрел на его раны: швы натягивали кожу, а местами еще сочилась кровь.
Матиас сидел слева от Джефа, Стейси не отходила от тела Эмми.
— Стейси, положи что-нибудь себе на ноги. От солнца, — посоветовал Джеф.
Стейси посмотрела на ноги, но, казалось, даже не поняла, что у нее сильный ожог.
— Я возьму шляпу и очки Эмми, — ответила она.
Стейси посмотрела на Эмми. Очки висели у нее на футболке, а шляпа валялась в нескольких шагах от тела. Однако Стейси не могла сдвинуться с места. Наконец Джеф сам встал, поднял шляпу, снял с Эмми очки и подал все это Стейси. Она несколько секунд смотрела на Джефа, потом как-то робко протянула руку и взяла шляпку с очками.
Джеф оглядел ребят:
— Надо, чтобы кто-нибудь спустился к подножию. На случай, если придут греки.
Матиас тут же встал и сказал:
— Я пойду.
Джеф жестом остановил его:
— Подожди. Сначала надо…
— Разве мы не должны… Ну… Ты понимаешь… — начала Стейси, показывая на тело Эмми.
Джеф обернулся и посмотрел на нее. Он вдруг почувствовал что-то вроде надежды. «Она хочет что-то сказать, может, она догадалась», — подумал Джеф и спросил:
— Что?
— Ты знаешь… — И Стейси снова показала на тело Эмми.
Джеф подождал, надеясь, что она все же договорит и сама предложит то, о чем думал Джеф. Но молчание затянулось. Он уже хотел было сказать что-нибудь, и в этот момент Стейси снова заговорила:
— Я думаю… Я не знаю… То есть… Наверное, надо похоронить ее?
Услышав эти слова, Джеф испытал что-то вроде разочарования. Он все-таки надеялся, что Стейси скажет другое. А в итоге все снова надо было предлагать самому.
— Да, ты права, — немного помедлив, ответил Джеф. — Это надо обсудить.
После этих слов все замолчали. Джеф понял, что ребята не собираются помогать ему. Джефу снова приходилось разрабатывать планы, пытаться их спасти, а они даже не старались поддержать его. Он посмотрел на них и подумал: «Как коровы. Такие же безвольные и глупые».
Джеф уже пожалел, что дал им поесть. Надо было поговорить с ребятами, когда те совсем бы проголодались и с трудом преодолевали чувство голода, когда в воздухе парили мучительные ароматы хлеба и мяса.
«Мясо», — крутилось в голове Джефа.