Мишка крутил баранку и время от времени косился в темноте на Веру. Но когда машину опять тряхнуло, его рука с переключателя скорости как-то невзначай оказалась на Верином колене. Вера, не поворачивая головы, Мишкину руку с колена стряхнула, отодвинулась подальше, к окну, и все так же весело опять спросила про жизнь:
— Ты-то как, Миша?
— А ничего тоже. Только у Катьки родить все никак не получается. Конечно, может, и я виноват.
— Это вряд ли. Я же от тебя два аборта сделала. Миш, слушай, — Вера развернулась, поглядела почти с интересом на скуластое, вытянутое, с нависающими надбровными дугами лицо Михаила, подумала: «И чего ж это я в тебе, дура, тогда нашла?», а вслух продолжила: — Слушай, так если Катька не может, давай я тебе рожу, а? — Вера почувствовала, как Мишка точно одеревенел. Выдержала паузу и добавила самым невинным тоном: — Жениться совсем не обязательно, будешь платить алименты, ты же хорошо зарабатываешь! Идет?
До Мишки только тут что-то дошло. Он обиженно засопел и всю остальную дорогу ехал уже молча.
Первое, что они увидели, подъехав к месту аварии, это участкового Зилева и зилевский мотоцикл на обочине. К Вере и Михаилу Зилев бросился, точно к родным. При свете фар его конопатое лицо выглядело совсем бледным.
Рассмотрев уткнувшуюся в кювет разбитую машину и скрюченную фигуру водителя в ней, Мишка присвистнул: «Эк его угораздило!»
Пока Зилев с Михаилом обсуждали траекторию полета московского гостя, Вера осторожно стянула с левого плеча пострадавшего пиджак, закатала рукав рубашки, наполнила шприц.
Почувствовав укол, мужчина дернулся. Вера осторожно повернула к себе его голову, хотела поднять веки, проверить зрачки. Но мужчина сам раскрыл глаза. Посмотрел на Веру. Удивленно поднял брови, улыбнулся и тут же опять выключился.
«А он ничего, симпатичный. Но головой приложился капитально», — подумала Вера и, повернувшись, крикнула в темноту:
— Мальчики, хватит трепаться! Быстро носилки!
— Принимайте вашего нехудого! — Мишка с Зилевым с трудом внесли носилки в процедурную и переложили мужчину на стол. — Видно, что пешком редко ходит.
— Чего ворчите? «Мерседесу» его небось позавидовали? Мужчина что надо, в теле, — Люба осторожно приподняла пострадавшего за плечи, а Марина ловко стянула с него пиджак и рубашку. — Что надо мужчина, — повторила Люба. — Наш гардеробчик.
Вера тем временем подкатила к столу допотопный кардиограф. А Лариса принялась внимательно осматривать мужчину.
— Ладно. Мишка, спасибо тебе. Свободен. А ты, Витюша, иди в мой кабинет. Потом будем протокол составлять. Девочки, осторожнее. Открытых переломов нет. Зато на голове, слева, вон какая гематома, — Лариса склонилась над пострадавшим. — Три на пять сантиметров. Сотрясение мозга. Куда ж без этого.
Марина аккуратно раскладывала вещи водителя и одновременно читала названия фирм. На внутренней стороне кожаных ботинок было написано «Lloyd».
— «Ллойд». Крутая фирма. Немецкая. Это на сколько ж тянут такие мокроступы?
Лариса мельком глянула на ботинки.
— На пятьсот баксов, не меньше.
Люба, вкатывая в руку мужчины противостолбнячную сыворотку, только ахнула:
— Ботинки могут стоить пятьсот долларов?!
— Могут и больше, — отозвалась Лариса.
Люба уважительно погладила рукой шелковистую темно-синюю в мелкую полоску ткань галстука, прочитала вслух:
— «Armani».
Вопросительно посмотрела на Ларису. Та прокомментировала:
— Этот «Armani» не больше двухсот.
Люба, точно продолжая игру, посмотрела лейбл на пиджаке:
— А этот — «Brioni». Почем это чудо?
— Это — не больше двух тысяч.
Марина потрогала часы на руке мужчины: