— А ну-ка, дай я сам его поймаю! — И взял черпачок из рук продавца.
Рыбка мелькнула, как синий флажок. И каждый раз, как черпачок приближался к ней, она быстрой синей чёрточкой сверкала вверх, вниз, вбок и уходила.
— Верно ты угадал: это рысак настоящий, — сказал хозяин, — а у тебя сноровки мало.
Он взял черпачок, опустил его в воду, дал рыбке успокоиться, потом, когда она тихо стала подниматься вверх, легко подвёл черпачок снизу и поддел рыбку.
— На всё, брат, надобно уменье, — сказал он, опуская рыбку в подставленную покупателем баночку.
И там она заметалась от стенки к стенке.
— Дяденька, вон она где! — услышала я голос мальчика, который меня прокатил на санках.
— Куда же ты девалась? Вот тебе дяденька задаст!
Они уже, видно, подружились. Дядя Пётр купил ему крючок на тоненькой леске, и мальчик не отходил от него.
— Дяденька, пойдёмте того щегла поглядим, — попросил он.
Мы все вместе пошли смотреть «того щегла». Щегол был пёстрый, весёлый. Он прыгал в узкой клеточке, где, кроме него, сидели ещё две серые птички с помятыми перышками на головках.
— Это чечётки, — сказал мальчик, — они смирные. А вот это канарейка.
Он шёл с нами и не напоминал, что дядя Пётр обещал ему купить птичку.
— Ну, канарейка — птица неинтересная, — ответил дядя Пётр.
— Птица эта, брат Митюшка, не наших лесов. Хочешь щегла?
Мальчик покраснел от смущения и кивнул головой. Он и так смотрел на этого щегла, не отводя глаз.
Дядя Пётр спросил продавца, сколько стоит щегол, и уж достал кошелёк.
— Гривенник, — ответил продавец, — да ещё клетка…
Дядя Пётр положил монеты на прилавок, взял клетку со щеглом и повернулся…
К прилавку шёл высокий человек в барашковой шапке, с небольшой бородкой, в пенсне, из-за которого пристально смотрели серьезные глаза. Он остановился в двух шагах от нас.
— Дядя Пётр, — спросила я, — а мне ты купишь чечёточку?
Дядя Пётр не ответил. Он всё смотрел на подошедшего человека. Потом наклонился к нам, взял меня за плечи, повернул и сказал тихо:
— Посмотри и запомни. Я потом расскажу, кто это…
Когда мы отошли с клетками, где в одной сидел щегол и в другой две чечётки, он сказал нам:
— Это писатель Чехов, гордость русского народа. Он написал много хороших книг. Придём домой, попроси отца прочитать тебе про Каштанку.
Мы пошли домой; мальчик тоже шёл с нами. Он держал клетку со щеглом перед самым своим носом и всё не мог на него налюбоваться. Дядя Пётр взял у мальчика санки и понёс их сам. Уже долго шли мы, а мальчик всё не отставал.
— Чего ж ты нас провожаешь? — спросил дядя Пётр. — Мы и сами дойдём.
— Я не провожаю, я домой иду.
— А где твой дом?
— В Кожевниках.