— Шеф простит тебе любую оплошность, я полагаю.
— Перестань дурачить меня! Я серьезно!
— Во-первых, не смей повышать на меня голос.
— Извини, извини, перенапрягся в последнее время. Неадекватен.
— Принято. А во-вторых, ничего страшного, непоправимого не случилось. Отдел безопасности отдыхает.
— Нет, ну что произошло?!
«Кажется, занервничал», — довольно подумала Жанна.
— Ты плохо изучил мой персональный файл. Что ты хотел вообще-то?
— Скажи мне, пожалуйста, как будет по-английски…
Жанна дала ему справочку, которая была лишь предлогом, и, пожелав спокойной ночи, положила трубку.
«Помчится с ранья на службу как угорелый, схватит мой файл… Интересно, догадается ли?»
В пятницу Жанна отмечала свой четвертьвековой юбилей, ехала на работу в новом костюме, с домашним угощением в пластмассовых судках. Кате было заранее наказано купить торт пошикарнее, а Костику выдана сумма и указание обеспечить юбилей шампанским. К полудню пошли поздравляющие, и Жанна как-то забыла о вчерашнем разговоре с Мишей. Заскочил Ершов, сказал тост, встреченный льстивыми смешками и аплодисментами.
В самый разгар веселья на пороге забитого народом отдела появилась фигура несколько мистического вида — цветочный букет на ногах, одетых в форменные зеленые брюки.
Праздничный гомон мгновенно смолк. В отдел вошел, оторопело выглядывая из-за длинных стеблей, молоденький посыльный. Он осторожно нес пластмассовое ведерко, из которого торчали свежайшие нежно-розовые розы… Кто-то из девчонок спешно смел со стола картонные тарелочки, измазанные кремом, и парень поставил ведерко в центре.
— Вот это да! — охнул кто-то. Даже директор явился с пучочком из пяти белых цветков, а в ведерке роз было двадцать пять — можно и не пересчитывать.
Посыльный повернулся, чтобы уйти.
— Погодите, я сейчас, — кинулась за кошельком Жанна.
— Не надо, не надо! За все уплачено! — поспешил он.
После этого праздник как-то сник, апофеоз прошел, народ вежливо докушал и допил и, озабоченно шушукаясь, стал расползаться по рабочим местам.
«Конструктивное обсуждение начнется сейчас же и продолжится до конца следующей недели».
Жанна наконец подошла к букету и стала искать записку или поздравление.
— Это ж сколько такие кустики стоят? — вздохнула у нее за спиной Анжела. — Даже если по триста рублей штучка…
— Это не по триста, а по четыреста пятьдесят. Жанна нашла в ведерке размокший, но читабельный чек и потрясла им в воздухе.
— Хоть знаю теперь, сколько стою, — сказала Жанна, скатывая чек и кидая его в переполненную урну.
Катюша собирала со стола бокалы и опасливо поглядывала в их сторону — не повздорят ли опять.
— И сколько?
— Двенадцать тысяч — с доставкой.
— У нас только один человек может позволить себе такое, — чуть ли не угрожающе загудела Анжела.
— У нас — возможно, — загадочно произнесла Жанна. — А вообще в этом здании немало богатеньких мужчинок.
— А, — с облегчением выдохнула Анжела. — А я по правде думала, что Мишка Дареев тебя клеит.