Она поспешно прошла мимо него в спальню.
— Постель! Быстрее! — обратилась она к фрау Эльснер. Та стояла в дверях кухни, бледная, не шевелясь.
Элли, одиннадцатилетняя девочка со светлыми косичками и нежным лицом, бросилась к матери, словно ища у неё защиты.
— Мама!.. — Элли заплакала.
— Что? Где? Он жив? — фрау Эльснер прижала к себе Элли.
— Сейчас ты его увидишь. Я думаю, это не так опасно. Мальчик, притвори дверь!
Вилли всё стоял у двери. Когда он увидел Анни с красной санитарной сумкой через плечо, он тут же почувствовал — что-то случилось: «Отец! Он ранен?!»
— Миску с водой! Полотенце!
Мать принесла и то и другое. Анни достала из сумки шприц.
— Старую простыню!
В шкафу у фрау Эльснер лежали только заштопанные, залатанные простыни. Анни разорвала одну из них на длинные полосы.
— Вымой руки, девочка!
Элли быстро вымыла руки.
— Свёртывай полосы, как бинт! У меня нет больше перевязочного материала.
Элли взялась за конец полосы и начала свёртывать. Она перестала плакать.
— Можно, я тоже?.. — спросил Вилли.
— Возьми половую тряпку — вытрешь следы крови на лестнице, когда принесут отца.
— Не выходи на улицу! — испуганно крикнула мать.
Вилли схватил половую тряпку и вымыл её под краном. Он подошёл к двери и прислушался.
Вот они… Шаркающие шаги почти возле самой двери.
— Они идут, — Вилли уже открывал дверь.
Отец вошёл. Он опирался на плечо молодого человека, высокого, крепкого. Тот поддерживал раненого.
— Анни здесь? — спросил провожатый.
— Да, — шепнул Вилли.
Первое, что он заметил, была красная гвоздика в петлице отца. Потом он посмотрел ему в лицо.
Какой отец бледный!
Вилли почувствовал во рту какой-то странный привкус. У него зарябило в глазах.
Кровь капала на пол, вся штанина у отца была мокрая от крови. Вилли в смятении глядел на половую тряпку, которую держал в руке. Потом его взгляд встретился со взглядом отца.
— Правильно. Давай вытри! — Отец улыбнулся Вилли.