Анита свела брови. Выпятила нижнюю губу:
— Что-то я слышала… Ты думаешь, вербовщики поверят?
Юстин пожал плечами:
— Надеюсь… Вот живи мы с дедом в поселке или на хуторе — тогда некуда было бы деваться, только в леса уходить… А так — может быть, и поверят. Ты же им не скажешь? — спохватился он вдруг.
Анита обиделась. Юстин смутился снова:
— Ты… это…
Она сидела рядом, и на платье ее ясно виднелись следы его ладоней. Юстин потер руки одна о другую; ладони помнили прикосновение и не хотели забывать. Разозлившись, он несколько раз громко хлопнул в ладоши — чтобы хоть болью прогнать воспоминание.
— Ты кому хлопаешь? — улыбнулась Анита, и Юстин понял, что она не сердится.
— Я глупость брякнул, — признался он честно. — Тебе платье… замазал. Дома ругаться не будут?
Анита покачала головой:
— Не заметят. Я ведь иногда, если из дома переношусь и место перепутаю, так в ручей падаю или в болото… И такая домой возвращаюсь — ну просто хоть к лешему в дупло!
— «Переношусь» — это когда в стеклышко смотришь?
— Ага…
— А как ты к нам в сад попала? В самый первый раз?
Анита смутилась:
— Ну… Мне тогда черешен захотелось. И я загадала такое место, где уже созрели черешни…
Юстин засмеялся, а Анита взглянула на небо. Солнце то пряталось за неширокие ленты облаков, то выныривало снова, однако Анита смотрела не на солнце; черная туча, не похожая на прочие облака, обозначилась на востоке и быстро приближалась, захватывая все небо, растягиваясь частой сеткой.
Вороны.
Юстин разинул рот. С того самого дня, как в саду побывали наездники, он не видел ни одной птицы; теперь вороны летели тысячами, будто на чей-то зов, закрыли собой все небо — ни края, ни конца молчаливой стае не было и не предвиделось.
— Вот оно, — тихо сказала Анита. — Быть войне.
Юстин обхватил плечи выпачканными в земле руками:
— Добычу чуют…
Дед рассказывал, как его самого когда-то забрали в рекруты — еще при батюшке нынешнего князя. Немного, впрочем, рассказывал; больше говорили слепой глаз, шрамы на лице и следы палки на спине.
И ненависть к воронам.
— Чуют, — мрачно подтвердила Анита.
И оба посмотрели на почти полностью готовую могилу.
— Вашего князя Краснобровым зовут?
Вороны все летели и летели.
— Да… — не сводя глаз с могилы, пробормотал Юстин.
— «Краснобровому вечно тесно в отцовых границах», — сообщила Анита, будто повторяя чьи-то слова. — «Но на этот раз заварушка закончится не так, как ему хотелось бы».