Сын Бога Грома: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сампса успокоил его, сказав, что люди проводят в постели треть жизни, что у них принято спать ночью, когда на улице темно и больше нечем заняться. Так копятся силы на следующий день. Человеческий организм требует сна.

Рутья задумался. Значит, человек спит, чтобы собирать силы. Стало быть, потом весь день силы только тратятся…

Сампса сообщил Рутье, что его организм — не самый крепкий, поскольку он никогда особо не заботился о здоровье.

— В принципе, если решишь укрепиться, можешь начать делать зарядку, поднимать гантели и бегать. Но если хочешь завтра быть бодрым, сейчас лучше лечь спать.

На следующее утро Сампса отправился на кухню и принялся готовить плотный завтрак. Сам он есть не хотел. Боги не чувствуют голода. Вероятно, на небесах вообще не принято есть. И боги черпают силы исключительно из духовной пищи.

Рутья недоверчиво посмотрел на стол. Сампса пояснил, что это еда, которая необходима для поддержания сил, так же как и сон.

Он откусил от бутерброда и принялся с задумчивым видом тщательно пережевывать.

— Вот она какая, человеческая еда… Это что? А что сверху — мясо или что?

Сампса принялся объяснять, что Рутья держит в руке кусок хлеба, испеченного из зерна. Хлеб намазан приготовленным из коровьего молока маслом. Сверху другой продукт из коровьего молока — сыр. А венчает бутерброд пара тонких кусков ветчины, сделанной из свинины холодного копчения.

Еще на завтрак Сампса сварил яйца, подал фрукты и, разумеется, чай. Он объяснил, что чай — это заваренные кипящей водой сушеные листья чайных кустов. Сообщил, что капнул в чай пару капель лимонного сока. А лимонный сок выжат из лимонов, которые растут на ветках лимонного дерева. В соке масса витаминов, необходимых человеку так же, как еда и сон.

— Недурно. Если мне удастся вернуть финнов в прежнюю веру, распоряжусь, чтобы на жертвенные камни ставили вот такие завтраки, а не жилистое оленье мясо или костлявую рыбу. Думаю, богам понравится.

Рутья съел все, что было на столе. Затем потянулся и задумчиво спросил, как люди понимают, что надо идти в туалет.

Сампса пояснил, что по-большому в туалет идут тогда, когда в животе возникает некоторая тяжесть. И к тому же в прямой кишке возникают специфические ощущения, которые ни с чем не перепутаешь. А когда надо помочиться, чувствуешь полноту и тяжесть внизу, от того, что мочевой пузырь давит на другие органы.

— Думаю, мне надо сходить в туалет, — уверенно сказал Рутья.

Сампса объяснил ему дорогу на задний двор и рассказал, как следует обращаться с туалетом.

— Кричи, если что, я не буду закрывать окно в библиотеке.

Рутья никогда в жизни не посещал туалет. За тысячи лет существования он никогда не чувствовал потребности испражняться. Он оглядел маленькое помещение и пришел к выводу, что справится с задачей. В комнатке была деревянная скамья с дыркой посередине. Рутья снял штаны и сел задницей в дырку. Поднатужился. Организм среагировал положенным образом. Рутья почувствовал значительное облегчение. Он вспомнил слова Ягряса о том, что христиане считают грехом любое удовольствие и наслаждение. Значит, и поход в туалет следует считать греховным действием, ведь после него чувствуешь себя лучше и легче. Удивительно, что в христианском учении ничего про это не говорится. Видимо, они предпочитают скрывать этот грех, ведь недаром это действие выполняется в одиночку. «Двойная мораль», — решил Рутья.

Справив нужду, Рутья заметил перед собой на стене рулон бумаги. Он знал, что это так называемая туалетная бумага. Оторвал от рулона подходящий кусок и вытер зад. На секунду задумался, задумчиво глядя на использованный кусок бумаги — куда бы его деть? Вряд ли можно положить в карман и использовать еще раз, уж больно неприятно пахнет. Не придумав ничего лучше, он бросил бумагу в дырку. Закрыл крышку и натянул штаны. «Ну, теперь все правильно», — подумал он, испытывая гордость от правильно выполненной задачи. Интересно, Ягряс, провозглашающий себя Богом удовольствия, справился бы в одиночку с походом в туалет? Надо будет у него при случае поинтересоваться.

Вернувшись из туалета, Рутья увидел Анелму. Одетая в утренний халат, она стояла на ступеньках нового дома. На голове у женщины были какие-то здоровые круглые штуки. Рутья знал, что они называются «бигуди». «Какая же неприятная и неопрятная женщина», — подумал Рутья.

— Сампса! Где ты вчера весь день пропадал? Я же просила съездить за покупками! Кажется, мы об этом договорились!

Рутья подошел поближе. Так вот какая у него, оказывается, сестра! Он немного знал про Анелму, ему удалось выудить из памяти Сампсы обрывочные сведения про нее. Однако все равно расстроился, увидев эту бабу наяву, поскольку в глубине души надеялся встретить кого-нибудь поприятнее. И надо же было ему обменяться телами с человеком, у которого такая противная сестра!

— Чего стоишь? Быстро в магазин, он скоро откроется! А потом беги за вином и пивом!

— Сама беги! — раздраженно ответил Рутья. У сына Бога грома на земле есть дела поважнее, чем суетиться, выполняя поручения какого-то зубного врача.

Анелма даже задохнулась от возмущения. Впервые в жизни брат высказал ей открытое неповиновение. И она принялась изо всей мочи орать на Рутью.

Рутья подумал, что такого ужасного поведения он не встречал даже в подземельях Туонелы. Если бы кто-нибудь вдруг осмелился, Лемпо взял бы свой самый толстый ремень и отхлестал нарушителя спокойствия по заднице так, что мало не показалось бы. А после велел бы водяным и гномам трепать неслуха за волосы и за уши до тех пор, пока в Туонеле снова не воцарились бы покой и тишина.

Рутья решил преподать Анелме урок. Он схватил женщину за уши и потянул вверх. Хоть у Анелмы были довольно крепкие уши, она заверещала еще громче и, вывернувшись, бросилась на лужайку, держась за голову руками.

Она визжала и не могла остановиться. Как это Сампса посмел тронуть ее! Она же женщина!

Рутья повернулся спиной и зашел в дом. Ему тоже было неудобно за случившееся. Ведь он пришел на землю, чтобы обратить финнов в правильную веру, а не скандалить с истеричками.

Сампсе он заметил:

— Вздорная у тебя сестра. У нас на небесах таких нет. Впрочем, есть, конечно, — Рауни. Но ей далеко до твоей сестрицы.