Формула Бога: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Салливан незамедлительно выполнил это пожелание, звучавшее как приказ.

— Томаш, это — мистер Беллами.

— Здравствуйте.

— Hello, Томаш, — вновь прибывший приветствовал Норонью, произнеся его имя на удивление правильно. — Спасибо, что пришли.

Салливан пригнулся к уху португальца.

— Мистер Беллами прибыл в Лиссабон сегодня утром, — вполголоса пояснил Грег. — Он приехал из Лэнгли специально, чтобы…

— Спасибо, Грег, — не дал ему закончить Беллами. — Теперь парадом буду командовать я.

Повисла гнетущая тишина, в которой отчетливо слышалось тяжелое, немного хриплое дыхание Беллами. Одним своим присутствием он лишал душевного равновесия, если не сказать — вселял страх.

Историк почувствовал, что на лбу у него выступила испарина. Он попытался улыбнуться, но лицо Беллами оставалось скрытым бесстрастной маской, а еще на португальца по-прежнему в упор взирали холодные глаза, оценивавшие, просвечивавшие насквозь.

По прошествии нескольких секунд, которые показались присутствующим нескончаемо долгими, Беллами подвинулся на стуле вперед, так что его лицо оказалось на свету, и, поставив локти на стол, поджал тонкие губы.

— Я отвечаю в ЦРУ за одно из четырех главных направлений деятельности агентства. Дон Снайдер, к примеру, аналитик Оперативного директората, а я возглавляю Научно-технический директорат. В задачи этого директората входит разработка, создание и внедрение инновационных технологий обеспечения сбора информации. У нас есть спутники, позволяющие видеть номер машины, находящейся, скажем, где-нибудь в Афганистане, с такой четкостью, будто мы в полутора метрах от нее. Имеются системы перехвата сообщений, при помощи которых мы можем читать электронные письма, направленные, например, вами сегодня утром в Египетский музей в Каире, или отслеживать, какими порнографическими сайтами интересовался вчера вечером в своем гостиничном номере Дон. — Бледное лицо Снайдера залила краска стыда, и стараясь скрыть его, молодой аналитик опустил голову. — Короче говоря, если это нужно, ни один чел на земле ни вздохнуть, ни пёрнуть не сможет, чтобы мы об этом не узнали. — Своим гипнотическим взглядом он снова пробуравил Томаша. — Вы сознаёте, какой властью мы обладаем?

Португалец утвердительно мотнул головой, впечатленный услышанным.

— Good. — Фрэнк Беллами откинулся на спинку стула и устремил взгляд в окно, на отливавшую изумрудным блеском свежую зелень сада. — Когда началась Вторая мировая война, я был молодым, подающим надежды студентом-физиком Колумбийского университета в Нью-Йорке А когда война закончилась, я работал в Лос-Аламосе — небольшом поселении, затерявшемся на макушке одного из опаленных солнцем холмов Нью-Мексико. — Беллами говорил медленно, четко произнося каждое слово и делая паузы между предложениями. — Название «Манхэттенский проект» вам о чем-нибудь говорит?

— По-моему, это связано с разработкой первой атомной бомбы.

Тонкие губы американца растянулись в нечто, должно быть, означавшее улыбку.

— You’re a fucking genius[7], — воскликнул он, приправляя свои слова изрядной долей сарказма, и поднял три разведенных в стороны пальца. — В 1945 году мы сделали три бомбы. Первая была экспериментальным образцом, и ее испытательный взрыв состоялся на полигоне Аламогордо. За ней последовали «Little Boy» и «Fat Man», которые упали на Хиросиму и Нагасаки. — Чуть разводя в стороны, он вскинул ладони вверх. — Ба-бах! — и все, война закончилась. — Беллами на миг застыл, словно вновь переживая события далекого прошлого. — Год спустя Манхэттенский проект закрыли. Многие ученые предпочли перейти на другие секретные проекты, я — нет. Я оставался не у дел, пока один мой друг из ученых не обратил мое внимание на National Security Act[8], подписанный президентом Трумэном в 1947 году, в соответствии с которым было создано разведывательное агентство. Прежнее, Управление стратегических служб, после окончания войны было распущено, однако боязнь распространения коммунизма и активность КГБ подтолкнули Америку к осознанию того, что сидеть сложа руки недопустимо. Вновь созданное агентство называлось ЦРУ, и я поступил на работу в его научное подразделение. — Он опять скривил ниточку губ в подобие улыбки. — Таким образом, вы имеете возможность видеть перед собой одного из тех, кто стоял у истоков ЦРУ. Сейчас может показаться, что в те времена наука была там отнюдь не самой приоритетной сферой, но реально все обстояло с точностью до наоборот. Америка тогда жила в атмосфере страха, ожидая создания Советским Союзом своего атомного оружия. ЦРУ было задействовано по данной теме на трех направлениях. — Вверх снова поднялись три растопыренных пальца. — Во-первых, мы вели наблюдение за советскими. Во-вторых, вербовали иностранные мозги, не брезговали даже нацистами. И в-третьих, присматривали за своими собственными учеными. Несмотря, однако, на наши усилия, в 1949 году Советский Союз испытал свою первую атомную бомбу. У нас в стране это событие вызвало тотальную паранойю. Началась охота на ведьм, поскольку имелись подозрения, что атомные секреты передали Москве наши ученые. — В первый, пожалуй, раз за время беседы Беллами посмотрел не на Норонью; повернувшись к Салливану, он бросил: — Грег, кофейку не организуешь?

Атташе по культуре вскочил, точно рядовой, услышавший приказ генерала.

— Сию минуту, мистер Беллами, — отрапортовал он и вышел из переговорной.

Голубые глаза Фрэнка Беллами вновь вперились в Томаша.

— Весной 1951 года Давид Бен-Гурион, тогдашний премьер-министр Израиля, приехал в Америку искать деньги на поддержку своего молодого государства, появившегося на карте мира тремя годами раньше. Как принято при визитах такого уровня, мы ознакомились с программой пребывания, и в ней наше внимание привлек один пункт. У Бен-Гуриона была запланирована встреча с Альбертом Эйнштейном. Мой босс счел необходимым понаблюдать за ней и приказал мне, чтобы я взял спеца по системам звукозаписи и организовал прослушивание беседы политика и ученого. — Беллами сверился с записями в лежавшем перед ним карманном блокноте. — Встреча состоялась 15 мая 1951 года по месту жительства Эйнштейна: в доме номер 112 по Мерсер-стрит в Принстоне. Как и предвидел мой начальник, Бен-Гурион действительно обратился к Эйнштейну с просьбой разработать атомную бомбу для Израиля. Он хотел, чтобы это была бомба простая в изготовлении. Настолько простая, что ее могла бы быстро и скрытно сделать страна, испытывающая недостаток в средствах.

— И что Эйнштейн? — спросил Томаш, впервые осмеливаясь перебить своего грозного собеседника. — Взял этот заказ?

— Наш несравненный гений оказал слабое сопротивление. — Беллами опять заглянул в блокнот. — По нашим сведениям, к работе над тем, о чем его просил Бен-Гурион, Эйнштейн приступил уже в следующем месяце и продолжал заниматься ею еще в 1954 году, то есть за год до своей смерти. — Подняв глаза от записей, американец спросил: — Профессор Норонья, вы знаете, какая энергия высвобождается при взрыве атомной бомбы?

— Полагаю, это связано с атомами, да?

— С атомами, дорогой профессор, связано, с позволения сказать, все, что существует во Вселенной, — сухо констатировал Беллами. — Я спрашиваю вас, имеете ли вы представление о том, какая это энергия?

— Ни малейшего.

В переговорную с подносом в руках вернулся Грег Салливан и поставил на стол четыре чашки с дымящимся кофе и блюдце, на котором горкой лежали пакетики с сахаром. Беллами взял кофе и медленно отпил глоток.

— Вселенная построена из фундаментальных частиц, — произнес он, ставя чашку на стол. — Сначала думали, что ими являются атомы, поэтому их так и назвали. Греческое слово «атомос» означает в переводе «неделимый». Однако с течением времени физики расширили свои познания, и оказалось, что «неделимое» можно разделить. Были открыты еще более мелкие частицы, — американец приблизил друг к другу указательный и большой пальцы, изображая нечто ничтожно малое, — а именно — протоны и нейтроны, из которых состоит ядро атомов, и электроны, которые подобно планетам, но с неизмеримо большей скоростью вращаются по орбитам вокруг ядра. — Указательным пальцем он сделал несколько быстрых круговых движений вокруг стоявшей на столе чашки, наглядно демонстрируя движение электрона. — Если б мы могли увеличить атом до размеров, допустим, Лиссабона, ядро такого атома было бы величиной с футбольный мяч, помещенный в географический центр города. Электрон же в этом масштабе сопоставим с дробиной, которая вращается вокруг мячика-ядра по орбите радиусом тридцать километров со скоростью сорок тысяч оборотов в секунду.

— Ого!

— Этот пример я привел, чтобы вы представляли, сколь мал атом и как много в нем пустоты.

Томаш трижды стукнул ладонью по столу.

[7] В данном контексте: вы чертовски гениальны (англ.).

[8] Закон о национальной безопасности (англ.).