К удивлению своему Алёна увидела индейцев, бегающих меж своих домов-хижин. А со стороны дальнего холма вдоль берега реки неслись вскачь какие-то всадники.
Алёна догадалась, что нападавшими были испанские солдаты, но почему они оказались здесь, и зачем напали на мирное поселение индейцев, она в первые мгновения понять не могла. Схватив ружьё, Алёна вновь выскочила наружу.
Немногие из мужчин-индейцев, находившиеся сейчас в своих жилищах, тоже выскочили с луками в руках и стали, защищаясь, пускать стрелы в солдат. Те же, кто не были вооружены, или же находились на мелководье, побежали из деревни вдоль берега реки.
…Алёна увидела, как один из всадников замахнулся саблей на беззащитного индейца, но опустить её не успел. Алёна выстрелила навскидку, как на охоте, и всадник свалился с лошади.
Перезаряжать ружьё Алёне было некогда, да и нечем. Она кинулась обратно в хижину и, выскочив оттуда с луком и стрелами, вновь увидела как метались по деревне люди макома, а солдаты на лошадях гонялись за мужчинами племени, над которыми то и дело мелькали арканы-лассо, повергая на землю очередную жертву. Совсем недавняя тишина будто взорвалась от топота конских ног, от громких криков, визга и плача детей.
Своими стрелами Алёна сумела сразить ещё двоих испанских всадников. Остальные, подхватив на сёдла раненых и убитых товарищей, помчались дальше продолжать свою дикую охоту… И опять наступила тишина.
Алёна огляделась и за своей спиной увидела многих стариков да женщин с испуганными детишками, всех оставшихся в деревне индейцев, которых она так неожиданно сейчас защитила. Они что-то говорили ей на своём языке, но Алёна ничего понять не смогла, пока к ней не подошла Манефа.
— Они просят тебя спасти их и защитить, — сказала она.
— Как это я могу сделать?
— А это уж тебе решать. Старейшины всё скажут.
И тут из толпы индейцев вышел шаман Вывак. Он поднял вверх руку и жестом прекратил гомон соплеменников. Потом обернулся к Алёне.
— Старейшины племени макома ожидают тебя в хижине вождя, — сказал шаман и показал рукой на вход тростникового жилища, где она совсем ещё недавно лежала и думала свои горькие думы.
Алёна не заметила, как в хижине собрались все старейшины племени, усевшись напротив чуть возвышавшегося ложа, куда пригласил шаман присесть Алёну.
— Старейшины макома и все люди племени хотят, чтобы ты стала нашим вождём.
— Да, да, да, — закивали головами старики.
— Я женщина, — повернулась Алёна к Манефе, которая начала переводить её слова. — Разве может женщина быть вождём?
— Ты послана макома морским богом, — заговорил Вывак. — Когда не стало старого вождя Вайнаки, то мы по его наказу молились в священной пещере, чтобы бог моря дал нового… И он сделал это. Ты вышла к нам на берег из морских волн. Сегодня ты храбро дралась с нашими врагами — испанцами и повергла на землю троих врагов. Мы это видели и благодарим тебя. Ты сможешь защитить нас, как никто другой. И потому мы просим: будь нашим вождём.
Алёна ненадолго задумалась. Она обвела взглядом сидевших перед нею индейцев, глянула на стоявшую рядом Манефу, которая всем своим видом, а особенно глазами просила Алёну дать согласие. И та наклонила голову.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна… Я обещаю быть с вами, пока бог моря не заберет меня обратно. Я буду защищать вас, но делать это вместе со мною должны все мужчины макома.
— Да, да, да, — опять закивали головами старейшины.
— Мужчин осталось мало, а с сегодняшнего дня ещё меньше. Те же, кто остался, будут исполнять всё, что ты им скажешь, — громко произнёс Вывак. — Слово вождя — закон для каждого из нас.
— Но и ты, шаман Вывак, будешь тоже помогать мне, — сказала Алёна.
— Да, — склонил голову Вывак. — Это моё племя, и я буду помогать тебе защищать его от врагов.
Затем шаман снял висевшие на стене хижины бусы из морских раковин и надел их Алёне на шею, а на голову повязал широкую ленту, изукрашенную разноцветными птичьими перьями. Двое из старейшин накинули на плечи Алёны накидку из таких же пёстрых птичьих перьев.
— Отныне ты наш вождь! У нас есть вождь! — воскликнул шаман, обращаясь к старейшинам, и повернулся к Алёне. — А как звали тебя в прежней жизни?
— Алёна.
— Теперь ты будешь Шаста. Так звали нашу реку белые люди, жившие там во времена наших предков.
— Так, так, так, — сказали старейшины и склонили головы.
— Скажи, вождь Шаста, — неожиданно изрёк один из них. — Что нам сегодня делать?
— Испанцы могут вернуться, — немного подумав, заговорила Алёна. — А посему надобно увести людей подальше отсюда в безопасное место… Именно сейчас. Но куда? Вы лучше меня знаете. Может быть за реку?