Зависть ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями.

Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

1

Из тюрьмы Фрэнк Темпл III вышел в десять утра — с головной болью, повесткой в суд за появление пьяным в общественном месте и мыслью о том, что город ему пора покинуть.

Эту мысль породил отнюдь не арест — ну подумаешь, выпил немного, прощаясь с городом, а после обнаружил, что стоит, обнимаясь с фонарным столбом, перед заведением «У Ника» на Керквуд-авеню, смотрит прямо в глаза скучающему полицейскому и произносит:

— Офицер, я желаю заявить о пропаже моих штанов.

Опять же и часы, проведенные им в камере для алкашей, тоже были тут ни при чем. В камере таких, как Фрэнк, сидело шестеро. Прислонившись спиной к холодной бетонной стене и слушая, как какого-то бедолагу рвет в углу камеры, Фрэнк думал о тюрьме, о людях, которые входят в нее ночью, но не выходят утром, как выйдет он. Думал о свете флуоресцентных ламп, об угрожающих взглядах, о том, что если ему и удалось хоть что-то понять в отце, так это его нежелание попасть вот в такое место.

Сам Фрэнк попал в него уже вторично. Первый раз — в маленьком городке в Северной Каролине за вождение в пьяном виде. И даже если бы отец не нашел столь трусливого способа уклониться от пожизненного заключения, Фрэнк все равно одним разом не ограничился бы. Ему никак не удавалось избавиться от мысли, что, возможно, причина, по которой он доводит себя до положения вроде сегодняшнего, состоит в желании попробовать, просто попробовать нечто такое, что позволит ему, выйдя на свободу, сказать себе: «Вот что испытал бы отец».

Напиться в эту ночь его заставили два обстоятельства: неприятное телефонное сообщение и разговор с одним неискренним профессором. Сообщение, оставленное человеком, голоса которого он не слышал уже многие годы, было таким:

«Фрэнк, это Эзра Баллард. Давненько мы друг друга не слышали, верно? Голос у тебя на автоответчике звучит совсем по-мужски. В общем, я звоню, потому что, ну… он возвращается, Фрэнк. Мне только что позвонили из Флориды, велели отпереть коттедж. Вот. Я не для того звоню, сынок, чтобы ты что-то предпринял. Просто данное тебе обещание выполняю. Ну все».

Перезванивать Фрэнк не стал. Он и не хотел что-либо предпринимать. Во всяком случае, понимал: предпринимать ничего не следует. И все же под конец дня решил, что с Блумингтоном пора кончать. Он проучился здесь всего один семестр, и это был пятый из брошенных им за семь лет университетов. Фрэнк поступил сюда, чтобы поучиться у писателя по имени Уолтер Торп, книги которого нравились ему уже давно. Блумингтон находился слишком близко к его прежнему дому — подъезжать к нему на расстояние столь малое Фрэнк себе давно уже не позволял, — однако Торп работал там приглашенным профессором, и Фрэнк весь семестр читал как сумасшедший, писал как сумасшедший и понимал: кое-что из написанного им совсем не плохо. В последнюю неделю семестра Торп прислал ему электронной почтой письмо с просьбой о встрече, и Фрэнк воспользовался им как поводом выбросить звонок Балларда из головы.

Фрэнк дошел до тесного кабинетика на третьем этаже «Сикамор-Холла», уселся в кресло и выслушал похвалы Торпа тому, что он написал. Торп сказал, что за семестр он «далеко шагнул вперед», что у него определенно «могут получаться очень сильные вещи». Фрэнк кивал, благодарил и радовался.

— Я никогда еще не делал этого для студента, — сказал, приподняв одну бровь, Торп, — но мне хотелось бы познакомить вас с моим литературным агентом. Я уже несколько раз говорил ему о вас. Он заинтересовался. Очень заинтересовался. Однако ему хотелось бы знать — по правде сказать, нам обоим хотелось бы, — вы не пробовали писать документальную прозу? Ну, скажем, воспоминания?

Вот тут-то до Фрэнка все и дошло. Он почувствовал, что челюсти у него сжались, а глаза опустели, — теперь он смотрел поверх головы Торпа на старинное окно и думал о том, как будет выглядеть великий писатель, вылетая из него и приземляясь на расположенную тремя этажами ниже террасу.

— Я спрашиваю об этом лишь потому, что история вашей жизни и то, как она переплетается с историей жизни вашего отца, может оказаться… ну… довольно захватывающей. Нейт — это мой агент — считает, что она разойдется фантастическим тиражом. Он полагает, что можно будет даже устроить для издателей аукцион, а в таких случаях гонорары имеют обыкновение взлетать до…

Ему хватило ума не провожать Фрэнка до двери. А десять часов спустя Фрэнка уже привезли в тюрьму, и регистрировавший его полицейский, оторвав взгляд от бумаг, спросил:

— А что, второго имени у вас нет?

Нет. Только приделанные к фамилии римские цифры: Фрэнк Темпл III, последний в роду, наследник двух героев войны и одного убийцы.

Его отвели в камеру и оставили там наедине с мыслями об отце, Торпе и полученном им сообщении. Да, о сообщении. Из памяти телефона Фрэнк сообщение стер, однако прослушивать его заново никакой необходимости не было, потому что оно уже въелось в его мозг и, пока Фрэнк дожидался наступления утра, воспроизвелось там раз десять.

Он возвращается.

А возвращаться ему не следовало. Фрэнк и Эзра пообещали друг другу, что позволят ему доживать его дни в Майами при условии, что он не попытается вернуться, и вот теперь Эзра позвонил и сказал, что сукин сын надумал, прождав семь лет, проверить серьезность их намерений.

Что ж, ладно. Если вернется он, вернется и Фрэнк.

К полудню он уже ехал на север в джипе, нагруженном пожитками. Впрочем, «нагруженном» — слово неправильное, поскольку Фрэнк всегда путешествовал налегке и потому укладывался быстро. Чем быстрее он укладывался, тем легче ему было игнорировать пистолеты отца. Он не хотел держать их при себе, никогда не хотел. Тем не менее за последние семь лет они объехали с ним девятнадцать штатов и бог весть сколько городов. Кроме них, он вез ноутбук, два чемодана с одеждой и груду сваленных в картонную коробку книг и компакт-дисков. За двадцать пять лет жизни можно было, наверное, обзавестись и чем-то большим, однако Фрэнк давно уже перестал покупать что-либо. Лучше иметь возможность двигаться, не обременяя себя вещами.

Прежде чем повернуть на север, Фрэнк проехал, двигаясь в западном направлении, весь штат Иллинойс, и, когда он вскоре после захода солнца пересек границу штата и оказался в Висконсине, до места его назначения оставалось еще несколько часов езды. Местом этим был Томагавк — если бы Фрэнк писал о городке, стоящем в озерном краю Норт-Вудс, то не стал бы выбирать для него такое название, сочтя его слишком очевидным, однако город этот был совершенно реальным, как и воспоминания о нем.

Отца его там не будет. А вот Девин Маттесон будет. Если Эзра сказал правду, Девин впервые за семь лет возвратится туда. И имейся у Фрэнка хоть капля здравого смысла, он катил бы сейчас в направлении прямо противоположном. Ожидавшее его впереди, а именно схватка с Девином, было одной из тех вещей, которых Грейди Морган настоятельно советовал ему избегать. Грейди был одним из сотрудников ФБР, разоблачивших отца Фрэнка. А кроме того — чертовски симпатичным человеком. Одно время Фрэнк дружил с ним.

Мадисон Фрэнк проехал уже затемно и покатил дальше. Весь день он ничего не ел, только пил энергетический «Гэйторейд» и вел машину, надеясь, что сможет одолеть все расстояние с одной попытки, сделав лишь несколько остановок на заправках. Однако, еще не доехав до Стивен-Пойнт, понял, что ему с этим не справиться. Его начинала одолевать усталость. Впереди показалась стоянка для отдыха, последняя, может быть, на ближайшую сотню миль, и Фрэнк, заехав на нее, выключил двигатель. Потом откинул спинку сиденья, вытянул затекшие ноги и заснул.

Что уж тут говорить, Грейди и сам напоминал себе Большого Брата, но тем не менее все эти семь лет продолжал отслеживать перемещения Фрэнка Темпла III. Это было незаконно, поскольку Фрэнк решительно ни к чему причастен не был, однако Грейди считал, что хотя бы это он сделать для парня может.

Долгое время компьютер, регулярно проводивший поиск отпечатков пальцев Фрэнка и его номера социального страхования, помалкивал. От Фрэнка давно уже не поступало никаких вестей, и хоть у Грейди несколько раз возникало сильное желание поговорить с мальчиком, он этого не делал. Он просто приходил каждый день на работу, бросал взгляд на календарь, показывавший, что до ухода на покой ему уже недалеко, и надеялся, что Фрэнк в поле зрения его радара так и не попадет. Грейди не хотелось бы услышать, как тот запищит.

Однако радар все же запищал, обнаружив арест в Индиане, и у Грейди, увидевшего на экране своего компьютера сообщение о нем, болезненно свело живот. Он вздохнул, начал читать подробности, а прочитав, вздохнул снова, уже с облегчением. Появление в пьяном виде в общественном месте. Второй арест за семь лет и тоже из тех, о которых можно сказать лишь одно: не велика беда. Во всяком случае, Грейди надеялся, что только это о нем сказать и можно. Сидя за письменным столом, он взглянул на силуэты небоскребов Чикаго и послал за многие мили безмолвный запрос: «Скажи мне, что ты просто валял дурака, Фрэнк. Скажи, что ты всего лишь выпил с приятелями пива и вы хохотали на улице, как радостные идиоты. Скажи, что не было ни драки, ни иного насилия. Ведь ты прошел такой долгий путь».

Долгий, долгий путь.